Читаем Всадники полностью

Абзац обрывался, словно на этом Санрайз планировала закончить, но уже по тексту я понимал, как не просто ей было подбирать слова, выражать свои чувства, сочиняя письмо, которое обращалось к прошлому. Возможно в тот момент, когда она писала эти строки, я уже рассказывал Салиму о Диане, но поставив себя на место Санрайз, я догадывался, чего она боялась. Она боялась моей ярости. Что мы с Салимом поубиваем друг друга, едва я очнусь в ее теле и в его объятиях. Хотелось верить, что я ее приятно удивил. Мне хотелось узнать, вернулась ли она обратно в свое тело сейчас? Что она делает? Что ей рассказал Салим? И…, прочла ли она мое письмо. Перед глазами возник ее образ: в мрачном коридоре она сидела у стены и читала мою предсмертную записку. Образ казался таким живым, что походил на воспоминание, но откуда ему было взяться? Я снова обратился к письму, которое держал в руках:

«Ты написал, что оказался в моем теле случайно. Возможно это так, а может и нет, но это уже не имеет значения. Важно только то, что мы можем разрушить эту связь. Мне сложно найти слова, чтобы убедить тебя довериться Салиму. Я знаю, что для тебя это едва ли возможно, но я надеюсь на твою чуткость. Если ты не желаешь мне зла, если доверяешь мне и действительно чувствуешь то, о чем написал, значит, ты позволишь Салиму исправить мою жизнь и сможешь вернуть собственную…».

– Я позволил…, – Выдохнул я едва слышно.

Не уверен, что у него получилось исправить жизнь Санрайз, но ради этого я позволил ему забрать мою. Знает ли она об этом? Что Салим расскажет ей, когда она вернется? «Демон был изгнан, теперь ты в безопасности!»? Почувствует ли Санрайз избавление от демона Димона? С приторной горечью я вообразил ее в объятиях Салима. Он прижимает ее к груди и убеждает, что кошмар закончился и она свободна. Конечно, ее это радует. Она отзывается улыбкой, ее глаза сияют, а губы встречаются с губами Салима в жарком поцелуе. «Прощай, Димка, надеемся, ты сгинул навсегда…» Нет! Мне не хотелось верить, что все было или будет так. Ее письмо было полно искренности и попытки найти общий язык, извиниться за ошибки и простить мне мои. Да, она сейчас, скорее всего, с ним, но едва ли радуется. Хотя бы потому, что мое изгнание еще под вопросом. Возможно, она читает мое письмо. Боже, я был словно в бреду, когда дописывал его и мог написать все что угодно! Отчасти я его восстановил в памяти, но в конце помнил только боль, от которой меня трясло словно в конвульсиях. Я так много хотел сказать ей в том письме, но времени у меня не было и все свои чувства, всю боль, надежду и отчаяние, я пытался уместить в отрывистые, скупые предложения. Я помню, как меня убивала необходимость рассказать о событиях в оазисе, которые она пропустила. Мне совсем не хотелось тратить на это время. Я хотел так же просто как Салим, признаться ей в любви, но в моем случае это невозможно было сделать просто. Да и к чему бы это привело? Она узнала о моих чувствах. Возможно не все, что я хотел сказать, но главное ей известно…, а ее ответ известен мне:

– «Я не могу разделить эти чувства с тобой…».