Руперт Дейцский добавляет: «...это не что иное, как один из видов пророчества».

В XI веке монахи совершают службу вечной хвалы Господу, в которую вливается вся мощь творческого потенциала, заключенная в некоем произведении искусства. Это произведение, имеющее отношение к литургии, теснее всего связано с музыкой. Гуго Клюнийский решил поместить на капителях хора новой базилики изображение музыкальных тонов. Он считал их элементами космогонии, так как семь нот, по словам Боэция, непостижимо связаны с семью планетами, и в этом следует искать ключ к пониманию гармонии Вселенной. Но прежде всего аббат желал, чтобы эти образы, как некая схема Божественной тайны, служили братьям монахам темой для размышления. «Tertius impigit Cristumque resurgens fingit» — в этой надписи, сопровождающей изображение, заключено определение роли третьего тона. Чувства, пробуждаемые этим тоном, подготавливают душу к пониманию того, что есть Воскресение Господа, лучше, чем проповедь, чтение или созерцание картин.

4Рубеж

Такова направленность монашеской религиозности. Добровольным раскаянием, послушанием, смирением и опытом безукоризненной братской жизни, через литургию, музыку, наконец, через произведения архитектуры и изобразительного искусства монашество пытается преодолеть границы, в которых человека XI века удерживают его эмоции и ничтожные возможности, но все-таки стремится выйти за пределы чувственного восприятия и понимания, проникнуть в то, что откроется всему человечеству в Судный день, желает заглянуть в другую часть Вселенной, о свойствах и могуществе которой можно лишь догадываться. Он охвачен влечением к Богу, то есть к тайне.

Как бы ни были образованны священнослужители, они не могли применять свои знания к вере. Багаж их знаний оказался таким же убогим, как деревянные примитивные плуги, которыми их современники-крестьяне распахивали пустоши. Они не читали по-гречески, знание античных философов было ими полностью утрачено. Умирающий Рим, надо сказать, совершенно равнодушный к любой настоящей науке, оставил в наследство несколько научных трактатов, которые не могли освободить мышление клириков от принципов, лежавших в основе народной мудрости. Словно охотники или их собратья рыцари, со страхом пробиравшиеся среди зарослей и ловушек, устроенных врагом, Божий люди всегда были настороже, выжидали. Герберт, чья ученость в 1000 году вызывала всеобщее восхищение, считался не философом, а колдуном. Он так же расставлял ловушки невидимому миру. Хитростью и колдовством он старался подчинить себе силы судьбы. Человек того времени чувствовал себя окруженным непроходимой чащей. В этих зарослях скрывается Бог. По некоторым признакам можно догадаться о Его присутствии. Можно увидеть Его руку, идти за Ним, преследовать и ценой большого терпения и любви если не приблизиться к Нему, то хотя бы вспугнуть и заметить свет на Его пути.