Читаем Время говорить полностью

Загораживаясь рукой от Ширы, как от слишком яркого солнца, я нагнулась – якобы поправить сандалии. (Она этого, впрочем, не заметила и переключилась на кого-то другого.) Настроение было испорчено. Я вошла в дом, надеясь, что он пуст, так как все на улице. Но мои надежды не оправдались: в зале под громкую музыку танцевали, кто парами, кто вперемешку, а на кухне незнакомые мне люди толпились вокруг бутылок вина и разливали его в пластмассовые стаканы. Я решила войти в одну из комнат и посидеть там, пока не приду в себя. Толкнула наугад первую попавшуюся дверь, надеясь, что не обнаружу за ней обжимающуюся парочку…

В комнате было темно из-за опущенных штор, но я сразу увидела у дверного косяка автомат и вскрикнула. Раздался смех, и я увидела солдата, сидящего на кровати.

– Серебряные ложки не здесь, сейф тем более, – сказал солдат и снова засмеялся. Он включил стоящий у кровати торшер, и я увидела характерную для Гивати фиолетовую круглую кепку.

– Можешь не демонстрировать мне свою форму, – сказала я, повернувшись, чтобы уйти, – я и так догадалась, что ты Томэр, у вас с братом похожее дурацкое чувство юмора…

– А ты похожа на рыжего пушистого зверька, только не кусайся… Эй, ты куда?! Не сдавай меня! Я же хочу сделать Офиру сюрприз, специально прокрался через задний вход… Уже три недели не был дома. Кстати, умираю от голода. Можешь проверить, что там хорошего на кухне?

– Во-первых, ничего хорошего: чипсы, бамба и прочая дрянь. Во-вторых, я тебе не служанка.

– Ты меня убиваешь, – простонал Томэр, – а как же уважительное отношение к старшим? К защитнику родины, в конце концов? Да-а-а, похрамывает патриотическое воспитание в наши дни…

– Собственного брата воспитывай! – огрызнулась я, удивляясь своему желанию глупо и открыто грубить незнакомому человеку, – неужели настолько не люблю Офира?!

– Воспитываю, – с напускной серьезностью сказал Томэр, – но когда, скажи мне? Так редко бываю дома; даже сейчас, на Новый год, не был уверен, что отпустят…

– Да знаю я! Офир про тебя все уши прожужжал… В частности, про тебя в армии и про себя в армии – в будущем.

– Братишка, – сказал Томэр нежно и тут же продолжил: – Офир много болтает, потому что не занят делом… Это пройдет. Не злись на него. А чего ты такая злая? Тебя кто-то укусил?

– Скорей я кого-то укушу… – сказала я и вдруг засмеялась.

– А тебе идет. Больше смейся. Несмотря на переходный возраст и все тако… Ай!

Он не успел увернуться от подушки, которую я в него швырнула.

– Ты еще и дерешься?! Просто буйная девочка какая-то. Хорошо, что я успел вытащить патроны из автомата.

– А ты для Гивати как-то не очень… ну, в плане реакции.

– А я снайпер, и тех, в кого я целюсь, никакая реакция не спасет…

– О-о-о, а кто говорил, что болтает тот, кто не занят делом?

– Я только с тобой так. Может, я на тебя хочу произвести впечатление, а?

– Это еще зачем?

– Не зачем, а почему. Потому что у тебя карие глаза.

– И что?

– Необычно. У рыжих – голубые или зеленые.

– Ты со мной флиртуешь?!

– Тебя это смущает? Первый раз?

– А у тебя?

– Первый раз так опасно.

– В смысле?

– Ты же малолетка, меня посадить могут… Ну… если что.

– Придурок!

– И хамишь прелестно. Точно первый раз!

– Прости. Я тоже… только с тобой.

– Да не извиняйся. Ты просто так флиртуешь. Знаешь, на кого ты похожа? На Лизу из «Братьев Карамазовых». Но ты, наверно, и не слышала о такой книжке…

– Ну да! У меня папа – специалист по Достоевскому! И конкретно фанат этого романа.

– А ты?

– Я не читала. Вернее, начинала несколько раз и бросала.

– Почитай. Эта книга взорвала мой мозг!

– У меня зато пса зовут Карамазов.

– Ну все, теперь я сражен. Как тебя зовут?

– Мишель.

– Вы французы?

– Русские. Долгая история…

– Ты мне нравишься, Мишель. И твой пес, заочно. Знаешь что? Поскольку ты проявила полное неуважение к моим сединам и статусу, я сам схожу на кухню и принесу бутерброды. И вино. Не ту дрянь, которую вы пьете, а из родительского запаса, они простят. Только переоденусь сначала, не хочу палиться…

– Мне отвернуться?

– Как хочешь. Но ничего такого драматичного не будет. Или ты мужчин в трусах не видела?

…Не видела, но об этом решила не докладывать.

Зато потом, распивая с Томэром вино из Голан, я доложила ему о многом, даже о том, чего никто из моего нового класса не знал. После первого бокала Томэр спросил:

– У тебя сложные отношения с отцом?

– С чего ты взял?

– Ну, не знаю… Мне кажется, ты не случайно не читаешь его любимую книгу, это своего рода бунт.

– Я никогда так не думала, но может… наверное, ты прав.