— Ник, это, так сказать, представители эпсилона — Итаэ’Элар и моя ручная зверушка по кличке Тварь. Илар, это мой старший брат Доминик.

Мужчины обменялись оценивающими взглядами, но, так как нелюдь не стал угрожающе скалиться, да и Ник ничем не выдал своей неприязни к эпсилонцам, знакомство их прошло вполне мирно.

— Спешу уверить, Тварь безобидна, как ромашка на лугу, — ящерица демонстративно зевнула, показав растущие в два ряда мелкие игольчатые зубы. — А Итаэ’Элар безобиден, как… — я щёлкнула пальцами, силясь подобрать подходящее сравнение. По-любому выходило, что нелюдь очень даже не ромашка на лугу… эх, ладно! — … как сорняк на грядке с помидорами.

Брат нервно хмыкнул в ответ на такое заявление, а нелюдь перевёл взгляд с меня на Доминика и изрёк:

— Она меня переоценивает.

— Да вы усаживайтесь, — Ник кивнул нам на кожаные кресла, а сам примостился прямо на собственном письменном столе.

Я заняла предложенное мне место, не спуская с брата настороженного взгляда. Доминик старше меня на полтора года, он наследник «Олдвэя», на который я никогда не претендовала — нам с братом было нечего делить между собой. Оставалось только узнать, согласен ли он быть моим союзником.

Правда, похоже, речей все присутствующие ждали от меня. Что ж… я глубоко вздохнула, поморщилась и выпалила:

— Ник, меня вызвали к Государю.

— Ну, по моему мнению, тебе достаточно было поговорить с матерью. Ты ведь числилась на эпсилоне не официальным послом, только научным консультантом… и, да, согласен, это всё достаточно необычно, но, мало ли… мы ведь всё-таки дальние родственники, все дела, — Доминик пожал плечами, демонстрируя, что все возможные предположения он уже исчерпал.

— Ник, ты не понимаешь…

— Мор, так объясни ему, — поторопил меня Илар, даже не взглянув в мою сторону.

— Что именно она должна объяснять мне, ксенос? — мигом отреагировал Ник.

Брат вёл себя слишком самоуверенно. При уникальной злопамятности нелюдя такие вольности были не лучшей моделью поведения. Илар проигнорировал пренебрежительное обращение, прямо заявив:

— Её выставили с эпсилона. Много болтала с советниками о подоплёке политики Метрополии касательно моего Пространства.

У брата был такой вид, будто он только что получил удар под дых. Он несколько раз хотел что-то сказать, но лишь беззвучно открывал рот, пока не огласил, наконец, окончательный вердикт:

— Мор, ну и дура же ты.

Я только безразлично пожала плечами — думать надо было, кого посылаете. Если покопаться в первопричинах, виной всех моих несчастий был Илар — с тех пор, как мы познакомились, существование моё мгновенно наполнилась проблемами.

— Ник, теперь ты сдашь меня властям?

Но, судя по всему, не все части моей личности были солидарны в подобной кротости — меня преследовала навязчивая идея о том, что Доминика можно заставить сотрудничать и менее гуманными и дипломатичными методами… стоп… эта идея не моя. Я резко повернула голову в сторону Илара — тот заметил мой взгляд и лениво оскалился в ответ. Я скорчила ему зверскую рожу и провела по горлу большим пальцем. Давление на сознание исчезло. Не нравится мне, что с каждым разом ему всё легче влезать мне в мозги, — это значит, что он достаточно хорошо изучил меня. И что наше сотрудничество становится всё более опасным.

Доминик с лёгким удивлением понаблюдал за моими гримасами, а потом сказал:

— Разумеется, Морру.

Я готова была вскочить, как брат успокаивающе поднял ладонь. Я скосила глаза на нелюдя — Итаэ’Элар тоже оставался каменно-спокоен, и это отчасти придало мне уверенности, я позволила себе чуть обмякнуть.

— Ты должна явиться на аудиенцию раньше назначенного — это будет смотреться как проявление хорошего тона от подданной, которая не чувствует за собой никакой вины, — продолжал брат, расхаживая вдоль стола.

— Но…

— Да, Морру, ты именно и должна уповать на его милосердие, — подчеркнул Ник. «Они тут все, кроме меня, мысли читать научились?!» — Не вынуждай начинать на себя охоту. Это приговор. В таком случае тебе не смогут помочь ни я, ни кто бы то ни было из ксеносов, — Доминик легонько кивнул Илару. Брат наверняка за всё время нашей беседы ломал себе голову, какие цели преследует нелюдь, сопровождая меня. — Я поеду с тобой. Пусть всё будет обставлено так, будто тебя поддерживает «Олдвэй»… хотя Элоиз не давала никаких распоряжений касательно такой ситуации.

— Она даже не учла расклада, при котором я могу вернуться? — я иронично подняла бровь, еле сдерживая рвущееся наружу бешенство.

Брат вздохнул.

— Не суди мать. Именно благодаря её верности действующей системе мы поднялись так высоко.

Я сглотнула тот дурацкий комок в горле, который всегда подло и не вовремя подкатывает, когда ожидания в очередной раз не оправдываются, и сказала:

— Тогда почему ты…

— Родственные чувства! Слыхала о таком, дурища?

Ещё разреветься от умиления братцем не хватало.

38.