Читаем Время до Теней полностью

Молчаливые сопровождающие, неразличимые, словно двое из ларца, в посеребряных масках, изображавших лица Предсвятых, уже ждали нас у трапа. Они слегка кивнули мне и Доминику и бегло взглянули на Илара. Честно говоря, я слегка беспокоилась по поводу того, как нелюдь будет реагировать на… ну, в общем, на самое распространённое отношение, которого удостаиваются все чужаки на альфе. Но мои опасения оказались напрасными — Итаэ'Элар вот уже несколько минут, что нас вели по однообразным коридорам подземелья, начинавшегося от пристани, вел себя умницей, а не заносчивым засранцем… в общем, не как обычно.

На самом деле это здание, пережившее Третью войну, в народе называли Библиотекой, а «Дворец» — не более чем ироническое сокращение словосочетания «Дворец знаний». Как бы то ни было, слухов о дворце ходило великое множество. Что там стены и потолки сплошь покрыты позолотой, что подземная часть — настоящие катакомбы, ведущие в уже как полтора века затопленное метро, а оттуда — на Уральский архипелаг, в секретную столицу. Наше с Домиником детство прошло, в основном, в загородной резиденции родителей на островах Смоленской гряды, но и во Библиотеке нам бывать приходилось — и ничего, о чём упорно ходили сплетни, мы так и не обнаружили. Хотя, может, конечно, плохо искали…

Поверхность пола стала постепенно повышаться — мы плавно поднимались с подземного уровня Дворца на нулевой. Хотя обстановка богаче не стала — никакого «хай-тек» или, на худой конец, «ампир» — подобные безликие коридоры запросто могли находиться в любом офисном здании. Только здесь, в отличие от большинства офисов, не было искусственных фикусов в кадках, словно Небом созданных для тушения в них окурков… У меня аж пальцы мелко затряслись, когда я вспомнила, что не курила уже часа четыре как, и это при таких-то треволнениях!

Я поняла, что мы достигли нулевого уровня Библиотеки, только когда свет стал естественным — наши проводники уверенно вели нас по знакомым мне с детства залам. Эти анфилады были, по сути, всего лишь данью прошлым векам, но здесь хотя бы было, на чём задержать взгляд — тяжёлая мебель тёмного дерева, старинные светильники… Наконец, вместо того, чтобы идти дальше, один из сопровождающих бросил: «ждите», и скрылся за очередной дверью. До меня начало доходить, что Государь будет говорить с нами явно не в просторном тронном зале, а в куда как более приватной обстановке.

Государь был фигурой загадочной — так повелось ещё во времена двух его предшественников. Его титул был на устах у каждого чуть ли не с рождения, им клялись, его поминали к месту и не к месту, только ему молились те, кто уже не верил в Небеса и Триаду, хотя немногие видели его живьём. Всей публичной деятельностью занимались его братья, единственные из помилованных во время смуты восемьдесят пятого, но сам Государь оставался в тени. Моя мать приходилась ему правнучкой. Поговаривали про такое феноменальное долгожительство правителя разное — что под одним и тем же титулом уже сменилось несколько представителей разных поколений правящего дома, что Государю продлевают жизнь с помощью постоянно заменяющихся имплантов, потому он и не выглядит глубоким стариком, и даже то, что (но я вам этого не говорила) Государь — самый настоящий ксенос, а вся эта байда с национальной политикой — не более, чем прикрытие. Как бы то ни было, я была среди тех, кто Государя видел. Он человек. По крайней мере, не меньше человек, чем я или Доминик. И именно это — мой шанс на спасение.

— Госпожа, — обратился ко мне второй из сопровождавших, впрочем, ничем не отличавшийся от первого, и кивнул на дверь.

Я озадаченно оглянулась на Илара и Доминика. Брат посмотрел на меня с выражением: «а ты чего ожидала?», а нелюдь только пожал плечами. Особого выбора мне не оставалось.

— Государь, — стараясь выглядеть более внушительно, я вытянулась в струнку и положила ладонь на рукоять прицепленного к поясу складного клинка с эпсилона.

Человек, стоявший у огромного окна обернулся. Единственный глаз Государя внимательно оглядел мою персону, пока, наконец, та часть его лица, что не была скрыта металлической полумаской, не изобразила подобие улыбки узнавания.

— А, Морруэнэ, — голос правителя был мягким, но, в то же время, каким-то механическим. — Вольно, княгиня.

Я позволила себе немного обмякнуть. По крайней мере, внешне.

— Хочу поздравить тебя, — продолжал он (во время этой краткой паузы моё сердце успело ёкнуть энное количество раз), — с успешным завершением миссии на эпсилоне.

Успешным?

Государь в несколько широких шагов преодолел разделявшее нас пространство:

— Зверушка какая у тебя интересная, экзотическая, — заметил он.

Цвиэски настороженно обнюхала протянутую ей ладонь, задумчиво попробовала на зуб металл костей кисти и, видимо, удостоверившись, что этот человек всё-таки заслуживает некоего доверия, перебралась на руки к Государю. Я очень постаралась, чтобы выражение моего лица оставалось каменным, и ответила:

— О да, удивительное создание. Подарок аборигенов эпсилона. Всех кусает, без разбора.