Необходимый официоз соблюдён. Курьеры оказались на диво расторопными. Я несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь подавить зачинавшуюся панику, очень спокойно закрыла входную двери, посадила на пол цвиэски, тут же принявшуюся брезгливо чиститься после бесцеремонной хватки соседки, и поддела ногтем гербовые печати, аккуратно вскрыв конверт. Письма такого разряда никогда не рассылают в электронном виде — Государь может позволить себе шикануть и свести тысячи гектаров лесов Сибирского архипелага на пригласительные. Содержание выпавшего из конверта листа плотной бумаги было мне и так приблизительно известно.

«Во избежание непонимания г-же Морруэнэ для выяснения и обсуждения некоторых спорных вопросов явиться не позднее 18:00 18 октября 2281 года».

Куда явиться пояснять и не требовалось — печати говорили сами за себя. Пока я читала, нелюдь с интересом заглядывал мне через плечо, но потом сдался и совершил почти невозможный для Наставника поступок — добровольно сознался в собственном невежестве.

— Что это? Прочитай.

Я поворчала для порядка, как это они, ликбезы недострелянные, грамоте нашей не обучены, а говорят так складно, но его просьбу послушно выполнила. Больше всего в тот момент мне хотелось, чтобы этого дня не было вовсе. Я уткнулась лбом в холодную стену коридора и судорожно вздохнула.

— Мор, — осторожно произнёс Илар, склонившись ко мне. — Мор, судя по вашей дурацкой временной системе, у нас есть часов восемь времени ещё, а это не так уж мало…

— «У нас»? — я вложила в это уточнение все доступные на данный момент запасы недоверия с презрением пополам. — Мы больше ничего друг другу не должны — ты корыстно не дал мне сдохнуть, а я оптом и совершенно непреднамеренно спасла твою шкуру вместе со своей от советников. То, что происходит сейчас — моё личное дело. И мои проблемы, — глухо отчеканила я.

Илар страдальчески поморщился, видимо, силясь подобрать нужные слова для того сумбура, что творился у него в голове, и мужественно продолжал:

— Просто… у вас есть нелогичное понятие, «одиночество в толпе». Но у тебя сейчас похожая ситуация. Нет союзников, — безжалостно констатировал он. Я вынуждена была с ним согласиться. Однако, нелюдя несло дальше по волнам косноязычия: — И… и я хотел сказать, что я с тобой, Морру. Просто так.

Илар сделал, было, движение, чтобы похлопать меня по плечу, но потом одумался и досадливо зашипел. Было невооружённым глазом видно — нелюдь уже сам пребывал в тихом ужасе и смиренном раскаянии от только что сказанного. Мне хотелось прижаться к Итаэ’Элару, ощутить, как его сердце гонит по жилам слишком горячую для человека (тридцать восемь целых и четыре десятых градуса по Цельсию) кровь, просто поверить ему по-настоящему, в первый раз, но я… я не посмела. Не посмела ещё больше осложнять ситуацию. (Какая я тогда была молодец. Жаль, что недолго).

— Это ж надо так загнуть! Что, Итаэ’Элар, была у тебя когда-то глуповатая человеческая подружка, которая заливала тебе про чёрствость и жестокость человеческого мира и про то, что только ты один, сволочь зубастая, её понимаешь?

Илар улыбнулся во все сорок четыре зуба (как-то раз я не удержалась и всё-таки спросила точное их количество):

— Так ты со мной?

— А что остаётся делать? — сварливо сказала я, инстинктивно стараясь замаскировать недавний порыв размягчённой души. — У тебя готов очередной сомнительный план?

— Обстоятельства просто могут сложиться удачно снова, — туманно отозвался нелюдь. А потом вдруг сказал то, что оставило меня в ещё большем замешательстве: — Мне не нравится, когда ты несчастная.

37.

Драндулет мой так и остался припаркованным на подземной стоянке компании, поэтому идти до офиса «Олдвэя» пришлось пешком (в целях экономии средств, вестимо). Мотоцикл был только одной из причин похода к столичному офису «Олдвэйтрэвэл компани». Второй причиной была возможность наконец-то нормально перекусить в одной из кафешек, находившихся в офисном здании (тоже, разумеется, в целях сохранения бюджета), а третьей… я хотела видеть Элоиз. Хотела посмотреть в глаза своей мамаше. Наверное, я настолько усердно распаляла в себе святой гнев в предвкушении предстоящего разговора, что нелюдь на физическом уровне ощущал идущий от меня негатив и потому разговаривать со мной не желал. Ну, я и не настаивала.

Погоды стояли премерзкие: моросил мелкий дождик, небо было обложено плотным серым покрывалом туч, над рекой и каналами клубился молочно-белый туман. В такой промозглой дымке все звуки окружающего мира — гул автострады, человеческие шаги и голоса, тонули и приглушались. Прохожих было немного — день был будний, а утренний час пик уже схлынул, да и те, что встречались на нашем пути, особого внимания персоне Итаэ’Элара не уделяли. Эпсилонца легче спутать с человеком, чем, допустим, арджемес или аэлва.