Цифровая и радио-связь между Планами невозможна, и все до сих пор пользуются услугами курьеров, то времени у меня, максимум, один-два дня. Дальше, скорее всего, будет официальный вызов на ковёр — в конце концов, ко мне должны проявить банальные такт и уважение и не пустить в расход немедленно. Значит, будет выиграно ещё немного времени, чтобы заручиться поддержкой союзников. Конечно, весьма разумным было прямо сейчас связаться с Домиником, Орвилом или Георгом, поведав им о своих… затруднениях. Элоиз я не доверяла — в делах компании она всегда делала ставку на брата, а не на меня.

— Кстати, Илар, а что будут делать Аме и Нилас после всей этой шумихи с Тенями?

— Как это говорится?.. «паковать чемоданы с барахлом»? — нелюдь подавил зевок.

Я внимательно обдумала это высказывание. Беспомощные ублюдки прятались за ним десять лет, а он их бросил. Итаэ'Элар разрушил мирное течение не только моей жизни, и, похоже, его это нисколько не волновало.

— Оу. Ну, надеюсь, они не забудут прихватить с собой Линвиль и Зауриэля, — наконец, нашлась я, с сожалением догрызла последнее печенье, нервно поёрзала, маясь со всё никак не составлявшимся текстом гневного письма, и, не выдержав, снова обернулась.

Илар вытянулся на кровати во весь свой внушительный рост и, на первый взгляд, мирно спал. Я осторожно отставила нетбук в сторону и уселась ближе к нелюдю, поджав ноги так, чтобы ненароком не коснуться его. Да, дыхание его было ровным и бесшумным, но оно всегда таким было, к тому же, глаза были не совсем закрыты, а только затянуты полупрозрачной плёнкой третьего века. Жутковатое зрелище.

Насколько известно нашим ксенобиологам, сон у Наставников бывает двух типов — глубокий, так называемый «настоящий», более похожий на человеческое состояние сна, когда тварь уверена в собственной безопасности, тело расслаблено и мозг выполняет обработку информации, и «ложный сон» — когда ритм сердечных сокращений замедляется, а тело получает только краткую передышку. Мозг нелюдя в этом своеобразном анабиозе работает на полную мощность, и тварь тщательно следит за окружающей обстановкой, готовясь в любое мгновение стремительно отреагировать на возможную опасность. Я затаила дыхание и присмотрелась к татуировкам, покрывавшим правую сторону тела нелюдя.

Начинаясь под правой ключицей, чёрные клинописные росчерки заходили на правое плечо, опутывая руку до локтя, сетью покрывали худые рёбра, спускаясь к животу. Тогда я не понимала их смысла — были это иероглифические надписи или просто стилизованные узоры, свидетельствующие о принадлежности к определённой касте. Я ещё раз внимательно присмотрелась к перекрещивающимся рубцам на правой скуле нелюдя, всё больше сомневаясь в том, что это боевые шрамы. Что они означают, чёрт возьми? Клеймо изгнания? Точно такие же рубцы, на которые я сначала не обратила внимания, но явно оставленные клинковым оружием, пересекали и татуировки на плече и правом боку… будто бы перечёркивая узоры. Я нахмурилась и, забывшись, осторожно провела ногтем по рёбрам нелюдя, повторяя путь одного из шрамов.

Илар вздрогнул и схватил моё запястье. Я невольно ойкнула. Нелюдь сморгнул, убрав третье веко, и отпустил меня.

— Что опять, человек?

Я сглотнула — он был не в том настроении, чтобы я могла начать более подробные расспросы о его биографии, и я не придумала ничего лучше, чем спросить:

— Э-э-э… может, ты знаешь, как пишется слово «экспериментальный»?

— Как слышится, — буркнул он, закрывая глаза, видимо, давая этим понять, что разговор окончен.

Я потерла запястье и вернулась к работе.

36.

Солнечные лучи проникали даже сквозь закрытые веки, поэтому я зажмурилась покрепче. Меня в кои-то веки окружали тепло и уют, даже просыпаться было немного жалко. Я блаженно вздохнула, закапываясь в одеяло и устраиваясь поудобнее.

— Уже проснулась, Мор?

Я чуть не подскочила от неожиданности и широко распахнула глаза. Картина была достойна занесения в архивы — под боком очень трогательно устроился нетбук, зачем-то укутанный в одеяло, поверх этой кучи взгромоздилась мирно посапывавшая цвиэски. Комната была залита солнечным светом (это вам не эпсилон), а, значит, было уже около девяти-десяти утра. Но самым ужасным было отнюдь не это. Пресвятая Триада, знала я — тяга к теплу до добра меня не доведёт.

— Что ты делаешь, Итаэ’Элар, Бездна тебя возьми? — прошипела я, ощутив, наконец, тяжесть его руки на своей талии.

— Сплю. Ты такая холодная.

Он вздумал переместить руку несколько… как бы это сказать… выше, если вы понимаете, о чём я. Проклятущий нелюдь перехватил инициативу. Это было необычно — и напрягало. От тепла тела Илара, ещё мгновения назад дарившего ощущение уюта, теперь бросало в жар. Нет, это не было неприятно, просто… зачем он так со мной? Зачем он меня дразнит?

— Кровь у меня холодная, — буркнула я, барабаня пальцами по крышке нетбука.