— О гуано, — ответила я чистую правду. — В которое мы угодили по самое не горюй.

Я повернула голову к подруге — Лин всё так же лежала на диване, закинув руки за голову и уставившись в потолок.

— Что ты… — начала она.

— Да всё! Всё, с чем мы столкнулись за эти два дня, — подавленное раздражение потихоньку просачивалось наружу. — Вы с Ниласом видели церемонию, от проведения которой ему удалось откосить?

— Там ничего не понятно было… — слегка растерянно произнесла Лин.

— Вот именно! — я взволнованно приподнялась с кресла. — А эта могучая кучка выпускников сомнительных ПТУ из Новой Москвы, которые и русский-то с горем пополам знают, всё понимала, — я плюхнулась обратно. — Или думала, что понимала…

— А ещё эта девушка, твой Двойник… — Лин поморщилась. Я навострила уши. — Странно она к тебе относится, а вот как, я не понимаю…

Впрочем, оставим Аме в покое — моя злорадная натура уже с нетерпением ждала, когда Лин пройдётся по остальным, а точнее, по весьма определённому субъекту.

— Знаешь, — медленно продолжала подруга, — у них внешность почти человеческая, а сущность… нет, не звериная, другая какая-то, а это ещё непонятнее. И страшнее.

Я разочарованно обмякла — ну вот, на личности переходить так и не стали.

— Что, даже Нилас такой?

На диване воцарилось задумчивое молчание — Линви идиотически улыбалась потолку.

— Нет, он больше обычного человека напоминает. Мне его даже жалко — на эпсилоне очень жестокое общество, — выдала она откровение сомнительной оригинальности.

Я не удержалась:

— Значит, то, что, по всей вероятности, случится, — я помедлила, прикидывая средний срок отношений подруги, — приблизительно, через пару дней, будет не более, чем актом сострадания?

Похабненько хихикнув в кулак, я вовремя увернулась от брошенной подушки и горделиво прошествовала к двери, захватив по пути цвиэски.

24.

29 сентября 2281 года. Пространство класса «эпсилон», Серебряная Цитадель.

— Мор! Мор, это ужасно!

Я что-то неразборчиво пробормотала и перевернулась на другой бок.

— Нет, я ей — «это ужасно!», а она — «хым-гхм»! — не унималась Лин. — И прекрати тискать бедное животное, оно задохнётся.

Я приоткрыла один глаз и выпустила из мёртвой хватки цвиэски. Эта сублимация по плюшевым медвежатам немного пугает. Ящерка вскарабкалась на спинку дивана, расправила помятые перепонки крыльев и выдала какую-то щебечущую пронзительную трель. Петухи давно пропели. По-эпсилонски.

— Ради чего я должна просыпаться в такую рань? — уныло вопросила я, заворачиваясь в покрывало на манер тоги и сползая с дивана. Я нацепила на нос очки, схватила одежду и босиком пошлёпала в ванную. — Ну, я слушаю, — через несколько минут глухо отозвалась я, пытаясь натянуть свитер.

— Посмотри на меня! — трагически возопила Лин.

Невольно заинтересовавшись, я вынырнула из глубин свитера, надеясь увидеть нечто из ряда вон выходящее. Но беглый осмотр не выявил ни выросших за ночь крыльев, ни выскочивших прыщей и веснушек, ни даже (о, ужас!) отвалившегося наращенного ногтя.

— Э-э… ты загорела? — предположила я, заметив, наконец, что кисти рук, лицо и шея подруги немного посмуглели.

— Это ты называешь «загорела»?! Да у меня загар колхозника теперь! Как я раздеваться буду?!

— Ничего себе тут у них солнышко фонит, — задумчиво произнесла я. И ведь результат — за два дня. Пасмурных осенних дня. — И перед кем это ты раздеваться собралась?

— У тебя всё время мозги в эту сторону повёрнуты, или только тогда, когда ты в отпуске? — кисло спросила Линви. Она ещё несколько секунд повисела где-то над пропастью своего горя, а потом непререкаемым тоном заявила: — Собирайся. Мы идём к Ттемекке узнавать, есть ли в этой деревне солярий.

Впрочем, подавленное настроение не помешало Линви строгим тоном посоветовать мне взять ящерицу с собой, ибо «если она нагадит мне в сумку, то я её сама на кожгалантерею пущу!». На столь грозной ноте Лин покинула мои апартаменты. Мне ничего не оставалось, кроме как в темпе зашнуровать ботинки, накинуть куртку, сунуть в карман новую пачку сигарет и свистом подозвать цвиэски.

— Ты думаешь, её точно дома нет? — тихо спросила Линви. В огромном пустом холодном холле даже шёпот, гремя, отражался от стен. — Может, спит?

— Вроде, поздно уже, — я недоверчиво покосилась на циферблат часов. — До Сердца Света совсем немного осталось.

— Чё?

Я тихо выругалась, переставила часы на привычную временную систему и поправилась:

— До полудня, в смысле.

Мы вышли на площадь.

— И что мне теперь делать? — мрачно вопросила Лин, разглядывая своё отражение в тонированном стекле окна первого этажа.

Но моё внимание уже привлекло нечто другое.

Площадь вовсе не была пустынна, как обычно — к башенке с серебряным шпилем стекался народ — не только местные, но и, если судить по более низкому росту и общей бледности, обычные люди. Темная арка портала башни методично поглощала всех.

— Пошли, — скомандовала я.