Из-за основания колонны высунулась морда цвиэски с зажатым в пасти длиннейшим дождевым червем. Ящерка извернулась, подбросила беднягу в воздух и сожрала его на манер итальянской макаронины. Я скривилась и, только чтобы отвлечься от темы ужасных червяков, спросила:

— Я тут почему-то вспомнила, что ты сказал три года назад… что означает «тшасс’арб ние лиес»? — я старательно выговорила дикое нагромождение слогов.

— Историю жизни Ниласа.

— Что-то вроде «аура раздолбайства»?

(Мысленно я переводила фразу несколько по-иному, но это всё-таки приличная книжка).

— Похоже на оригинал, — кивнул Илар. — Получилось то, что вы называете «каламбуром». Имена берутся из мёртвого языка. Дальновидные родители Ниласа не догадались представить, как его имя будет звучать на разговорном.

— Это хуже, чем быть Петром Сиворылом… или Васей Пупкиным…

— Смутно понимаю аналогию, человек, — заметил нелюдь.

Я кисло посмотрела в его сторону и попросила:

— Называй меня по имени. Пожалуйста.

— Морруэнэ… «Мстительная» — неплохое имечко для женщины исключительно мирного рода деятельности, — усмехнулся Илар. — Правда, Охотница?

— Тебе-то откуда знать, что оно значит? — буркнула я.

Я ведь уже упоминала, что лучше бы меня назвали Мари?

— Жил в одном Пространстве один народ с очень занятными взглядами на мир. Да только вы что-то с ними не поделили… что?

— Место под солнцем, — неохотно ответила я, невольно вспоминая сухой жар степи, гранитную плиту и воображаемый шёпот давно вырубленного леса. Откуда созданию с эпсилона знать ныне мёртвый язык обитателей омеги? Значит ли это, что Наставники когда-то пересекались с сородичами моей прапрабабки? Тогда, с какими целями?.. Разница в технологическом развитии омеги и эпсилона была огромна — два народа просто не могли быть равноправными союзниками. У эпсилона не было равноправных союзников. — Это было больше ста лет назад…

— Не так уж давно, — пожал плечами нелюдь. — Что там сейчас?

У меня пересохло во рту, и я хрипло отозвалась:

— Пустыня.

Итаэ’Элар кивнул.

— Много Пространств вы уже загадили? План выполняете? — иронично спросил он.

— Перевыполняем, — огрызнулась я, прямо встретив взгляд Илара. При естественном освещении в цвете глаз нелюдя проявилось больше зелени — такого оттенка бывают ледяные воды северного моря под лучами слабого солнца. Я отвернулась и глухим голосом продолжала, постепенно распаляясь: — Считаешь, мы приносим с собой одни беды? Однако, ни психованные аэлвы, ни пацифисты-арджемес, чья цивилизация развитей, чем наша, ни даже вы, Каиново племя, — ни один из этих народов не добился таких успехов в освоении обитаемых Пространств, как в этом преуспели люди. Да в половине изученных миров в ходу языки нашего мира, меняются наши деньги, приживается наш образ жизни, наша мода, еда, одежда! Омикрон, дельта или эпсилон могут похвастаться чем-то подобным?

Итаэ’Элара не тронула моя пламенная речь.

— Иди и смотри на своих сородичей, — только и сказал он.

23.

Их было человек двадцать, все молодые — по крайней мере, младше меня, в среднем, лет на десять. Группа такой возрастной категории по определению не может идти тихо. Обязательны гомон, дурацкие шуточки, мимолётно заведённые знакомства, а также робкие тактичные замечания-напоминания, адресованные гиду, в стиле «а нам говорили, что через полчаса будет ужин». Но эта толпа была на удивление безмолвна, покорно шествуя за сопровождающим на площадь у Зеркала.

Гид резко обернулся в нашу сторону и спросил что-то у Илара. Наречие Наставников, в принципе, мало подходит для произнесения текстов, упоминающих цветочки, бабочки и розовых пони, и, вообще, любых задушевных вещей. Но, даже так, реплика звучала… как бы лучше выразиться… неодобрительно. Итаэ’Элар стоял, привалившись плечом к колонне, но, несмотря на внешнюю вальяжность его облика, я заметила, как внутренне он весь подобрался. Илар холодно взглянул на проводника и сухо кивнул.

Пелена Зеркала мерцала перламутровым блеском, её сияние мягко отражалось в лужах, оставшихся после дождя, на параллельных аллеях зажглись поверхности обелисков и матовые сферы фонарей, а Наставник, сопровождавший вновь прибывших, всё говорил. Неслышными тенями на грани света и тени в сгущавшихся сумерках появлялись случайные прохожие, какое-то время наблюдали за церемонией, посверкивая желто-зелёными искрами в зрачках, и также беззвучно уходили.

— Они его понимают? — не выдержав, шёпотом спросила я Илара.

Проблема состояла не в том, что Наставник толкал длинную, нудную и пространную речь, а в том, что он толкал эту речь на своей тарабарщине.

— Смотри на их лица.

Чёрт, я глазам своим не поверила. Люди действительно слушали, слушали внимательно, явно понимая смысл произнесённого. Более того, этот смысл был им, похоже, по душе. Я с трудом подавила зевок: лично у меня ни воодушевления, ни понимания спич не вызвал.

Тем временем, церемония почти подошла к завершению — люди по одному проходили под полуаркой Зеркала. Марево вздрагивало каждый раз, колыхалось, как нефтяная радужная плёнка на воде, принимая очередного… очередную подачку?