Читаем Враждебные воды полностью

Вверху, на залитой солнцем палубе, собрался экипаж К-219 в самой различной одежде: кто-то был в тельняшке, кто-то в синим комбинезоне подводника, а некоторые в том, в чем их подняли с коек на палубу подлодки. Неприкрытая бледная северная кожа была открыта ярким, горячим лучам солнца. Кастро, выдержав паузу, произнес небольшую речь перед экипажем. Смысл ее был прост и понятен, тем более что говорил он без переводчика: “Мы с тревогой и гордостью наблюдали за вашей героической борьбой. Пока вы и ваши лодки находитесь рядом с Кубой, американские империалисты не посмеют посягнуть на нашу свободу. Мы благодарны вашему народу за постоянную помощь и поддержку и постараемся отблагодарить вас нашим гостеприимством”.

— Боюсь, что это последние добрые слова, которые мы услышали о себе. — Дед Красильников продолжал оставаться пессимистом.

Экипаж спустился к ожидавшим их автобусам. Это были венгерские “Икарусы” самой лучшей модели, с кондиционерами, плюшевыми сиденьями и затемненными окнами. Мужчины тут же прильнули к окнам, разглядывая симпатичных темноволосых кубинских девушек, идущих по своим обычным утренним делам. В своих легких, тропических платьях они казались практически обнаженными.

Автобусы ехали прямо сквозь толпу, направляясь к закрытому военному санаторию за городом. Из его окон было видно сверкающее Карибское море, в тени пальм скрывалась широкая веранда, бассейн, но лучше всего были комнаты, в которых стояло только по две кровати. Каждому члену экипажа была выдана новая хлопчатобумажная форма, добротные сандалии и чистое белье. Все тут же исчезли в гостинице, которая для всех показалась раем.

Через час экипаж был вновь построен, но уже теперь перед их строем стояли другие люди в полувоенной форме, хотя и без знаков различия, но и без того было видно, что это свои, русские. Причем начальство, и довольно высокое.

— Завтра за вами прилетит специальный самолет из Москвы, — говоривший седой человек явно имел генеральское звание, судя по тому, как к нему относились остальные. — Ведите себя достойно и не забудьте перед отлетом сдать кубинскую форму.

Все недоуменно переглянулись. К генералу быстро подошел один из стоявших до этого в стороне кубинских офицеров и что-то прошептал ему на ухо.

— Отставить. Форму сдавать не надо. Это подарок Рауля Кастро.

На этом официальная встреча закончилась; и экипаж распустили.

— Старпом! А где Пшеничный и замполит? — обеспокоенно спросил Британов.

— Не знаю, похоже, их увезли в наше посольство прямо с причала.

— Интересное дело, а я, значит, вроде уже и не командир?

— Никак нет. Вы командир. Во всяком случае, для нас.

В полдень вымытые, отдохнувшие Азнабаев, Капитульский и Красильников собрались в общей столовой. Рядом с длинным столом стоял большой экзотический буфет, наполненный ананасами, апельсинами, мясом, сыром, хлебом и свежими овощами.

Как раз в этот момент в столовую вошел Британов. Он выглядел все так же плохо, как и тогда, когда Капитульский нашел его на дне желтого спасательного плота. Все три офицера встали.

— Вольно, — сказал Британов. Он взглянул на буфет.

— Всего хватает?

— Всего, кроме водки, — хмуро ответил Капитульский. Он кивнул в сторону целого ряда бутылок с минеральной водой.

Один из официантов услышал его слова и понял. Он направился к обитому бамбуком бару и открыл двойную дверь. Там оказался холодильник, до отказа набитый пивом, шампанским и бутылками ледяной русской водки.

— Да здравствует братское социалистическое государство Куба! — Красильников умудрился вытащить двумя руками сразу полдюжины бутылок пива.

Британов подошел к бару и взял покрытую инеем бутылку “Столичной”. Наполнив ряд рюмок, он раздал их офицерам. Все встали.

— Товарищи! — командир вложил в это простое и привычное слово нечто большее, — я хочу выпить за вас, за наш экипаж. Что бы ни случилось с нами дальше, я хочу, чтобы вы знали — я не снимаю с себя вины за потерю лодки, но буду требовать честного и беспристрастного разбирательства. И прошу вас только об одном — говорить правду и ничего, кроме правды. Пожалуйста, передайте это своим подчиненным.

Не чокаясь, он до дна выпил свою рюмку и молча вышел.

Остальные тоже задержались недолго. Слова командира вернули их к реальной жизни. Почти праздничное настроение куда-то улетучилось.

Возвращаясь в свой номер, Капитульский по дороге тихо сказал Азнабаеву:

— Женя, мне удалось с помощью Леши Гаккеля отправить телеграмму с борта “Васильева” домой, точнее, сестре Ирины в Таллинн.

— Ну, блин, ты даешь! — восхитился штурман. — И что же ты написал?

— “Муж вашей сестры возвращается домой”. Надеюсь, она поймет и позвонит нашим в Гаджиево.

— Молодец, конспиратор хренов. — И он ласково потрепал друга по плечу.

Аэропорт Гавана, следующее утро

Членов экипажа погрузили в те же роскошные “Икарусы”, чтобы отвезти на военный аэродром. Их подвезли к охраняемым воротам, где моряков ждал Ил-62. Два дня оздоровили практически каждого; даже все раненые, кроме доктора Кочергина, были уже на ногах.