Читаем Враждебные воды полностью

Британову было важно знать: понял ли экипаж его стремление спасти корабль, но только не любой ценой, как настаивала Москва, а исключив бессмысленные жертвы? В конце концов, оставаясь один на корабле, он тем самым снял со всех остальных обвинение в трусости и преждевременном прекращении борьбы за живучесть.

Поэтому первая встреча с экипажем имела для него такое значение. Он, как ему казалось, сделал все, чтобы иметь право прямо и честно смотреть им в глаза. И не только им, а что намного страшнее, тем, кого уже никто и никогда не увидит, — тем, кто погиб. Вольно или невольно, но и он был виновником их гибели.

...Шлюпка подошла к спущенному с теплохода трапу. “Странно, — подумал командир, — почему среди свесившихся с высокого борта любопытных голов нет ни одного из моей команды? Куда они все подевались?”

Почувствовав неприятный холодок в груди, он несколько беспомощно оглянулся на сопровождавшего его механика:

— А где наши?

Но тот лишь недоуменно пожал плечами и промолчал.

Командир цепко ухватился за штормтрап и полез наверх. Отступать было некуда.

Только перевалившись через борт и привычно поправив старую пилотку, он поднял глаза от палубы и замер — прямо перед ним, как положено, в две шеренги, стоял экипаж.

— Смирно! Равнение направо! — четко вскинув руку к пилотке, старпом Владимиров двинулся к нему навстречу.

Не ожидавший ничего подобного командир на мгновение застыл и только потом успел сделать один шаг навстречу.

— Товарищ командир! Экипаж ракетного подводного крейсера К-219 построен!

Британов крепко пожал ему руку и вышел на середину строя. Он не мог различить ни одно лицо отдельно, но он видел всех сразу.

— Здравствуйте, товарищи подводники! — голос командира был непривычно хриплым.

— Здравия желаем, товарищ командир! — прогремело в ответ.

Британов прошелся вдоль всей шеренги, каждому пожимая руку. Он делал это молча, но крепость каждого пожатия лучше всего выражала отношение каждого члена экипажа к своему командиру. Последним в строю стоял Валерий Пшеничный.

— Как дела, Валера? — этим обращением Британов подчеркнул свое особое расположение к офицеру, который по сути трое суток без сна руководил экипажем. — Как раненые?

— Нормально, товарищ командир. Гораздо лучше, особенно Кочергин. — Пшеничный даже нашел в себе силы улыбнуться. Все-таки он принес хорошую весть, может, единственную за последнее время.

Британов вновь вернулся на середину строя.

— Я горжусь вами и знаю, что Военно-Морской Флот тоже гордится вами. Вы сделали всё, что могли, и даже больше, — вытащив из-за пазухи флаг, он высоко поднял его над головой. — Это наш флаг, нашего корабля. Вы не посрамили его! Спасибо вам! — Прижав знамя к груди, Британов, совсем не по-уставному, опустил голову.

В этом естественном и неожиданном жесте была благодарность за проявленное мужество живым и просьба о прощении и вечная память погибшим.

В едином порыве вслед за командиром экипаж склонил головы...

Пентагон

Столовая для особо важных персон почти опустела, в ней были лишь два человека: адмирал в темно-синей форме и генерал Военно-Воздушных Сил США в форме чуть более светлого оттенка. Перед ними стояло два обеда, которые принес им официант в форме корпуса морской пехоты. Генерал-лейтенант Ричард Бэрпи заказал себе бутерброд с ветчиной, капустой и помидором. Адмирал Билл Кроув, начальник Объединенного комитета начальников штабов, был на диете, и поэтому на его тарелке были только сырые овощи.

— Сэр, я все сомневаюсь, подходит ли моя кандидатура, чтобы сообщить прессе о К-219, — сказал Бэрпи. — Я имею в виду, что это все-таки касается только Военно-Морских Сил.

— У тебя все получится, — сказал адмирал Кроув.

— Как я узнаю, когда нужно быть осторожным и не перегнуть палку? Это ведь может произойти незаметно, я даже и не почувствую.

— Не беспокойся так. Пауэлл Картер из Объединенного комитета — хороший сотрудник. А от подводников там будет Хэнк Шильз. Они подстрахуют тебя. Как бутерброд? Ты даже не притронулся к нему.

— Неплохо, сэр. — Бэрпи не испытывал особого чувства голода. Как офицер Объединенного комитета, он наблюдал за событиями, разворачивающимися на К-219. Но он был морским летчиком, а не подводником, и вообще все это отдавало душком. Поэтому-то на брифинге и будет присутствовать Хэнк Шильз; он был у подводников ищейкой номер один. Если Бэрпи скажет что-нибудь не в тему, он быстро придет к нему на помощь. Но Ричарда не покидало ощущение, что в этой истории есть еще много чего интересного, что ему не положено знать.

Мафия подводников что-то скрывала от него, а может быть, даже и от Кроува. В кругах подводников Кроува не считали совсем своим; он раньше был командиром дизельной подлодки и носил голубую форму Военно-морских Сил, однако, будучи главой Объединенного комитета начальников штабов, он все же больше относился к тем, кто носил фиолетовую форму. Квазиполитическая должность с множеством связей за пределами мира подводников.