Читаем Враждебные воды полностью

Спустя три дня после того, как затонула К-219, четыре офицера стояли на правом крыле мостика “Анатолия Васильева”. Британов, дед Красильников, Азнабаев и Геннадий Капитульский. Все, кроме Капитульского, курили, пока капитан “Васильева” заводил судно в порт Гаваны. Было ясное утро, жгучее тропическое солнце изливало свои лучи на красную черепицу и коричневые жестяные крыши города. Приятно было ощущать, как греется спина под лучами.

— Я думал, что следующий берег, который придется увидеть, будет покрыт снегом, — произнес Британов, наблюдая, как огромное судно подходит к причалу, на котором стояли несколько легко одетых мужчин. Что и говорить, вид тропического города казался им нереальным сном. Стоило закрыть глаза, и они тут же ощущали себя в своей кают-компании, смотрящими кино про загадочный тропический рай.

— По крайней мере, мы сможем погреться, — сказал Азнабаев. — Дома так тепло уже не будет.

Британов затянулся и медленно выдохнул дым..

— Ты ошибаешься, Евгений. Дома будет не то что тепло, а просто жарко. Я думаю, что нам следует приготовиться к хорошей бане.

— Интересно, нам дадут тут передохнуть или сразу возьмут в оборот? — спросил Азнабаев.

— Пути начальства неисповедимы, — философски ответил Капитульский.

— Бог не выдаст — свинья не съест, — подвел черту Красильников. С этими словами он выбросил за борт сигарету. Все четверо продолжали молча следить за швартовкой.

Пока судно швартовалось, к пристани подъехала цепочка автобусов. Во главе процессии ехал черный лимузин, сопровождаемый полицией на мотоциклах. Как только трап коснулся причала, из лимузина вышла группа высокопоставленных лиц в форме и, поднявшись на палубу, направилась прямо на мостик.

Все эти люди были одеты в светло-зеленые робы, безупречно отглаженные и увешанные медалями. Было непохоже, чтобы эту форму надевали в саду, не говоря уже о джунглях. Сопровождавшая их охрана была сплошь увешана оружием. Береты и бороды делали их похожими скорее на террористов, чем на солдат.

Официальные лица поднялись на мостик. Тот, который был ниже всех ростом, обвешанный большим количеством медалей, произнес:

— Добро пожаловать на Кубу, товарищи. Я министр обороны Рауль Кастро.

По сравнению со своим знаменитым братом он был гораздо ниже ростом и казался более худым. В бороде уже кое-где пробивалась седина, а его лицо можно было назвать даже мудрым.

— Кто из вас командир Британов? Британов сделал шаг вперед и, взглянув с высоты своего роста на кубинца, произнес:

— Я, — и четко отдал честь.

Кастро приблизился, чтобы пожать ему руку, но затем, к удивлению всех русских, неловко обнял. Потом, отступив назад, он поприветствовал других офицеров на чистом русском языке.

— Здесь, на Кубе, вы найдете теплый приют, товарищи, — сказал он. — Вам будет предоставлено все, что нужно. У вас будет отличное медицинское обслуживание и самые лучшие условия для выздоровления. А сейчас я бы хотел узнать о раненых. Сколько их у вас?

— Четырнадцать, — ответил Британов. — И один из них серьезно ранен.

— Сейчас давайте пойдем прямо к ним. Вся группа отправилась вслед за министром обороны вниз, в корабельный лазарет. На койках лежали три человека; воздух был пропитан запахом горького миндаля и химикатов. Желтые глаза доктора Кочергина были широко открыты. Его огненно-рыжие волосы и мертвенная бледность лица резко контрастировали друг с другом, а ядовито-желтые глаза смотрели настороженно. Остальные два человека, находящиеся в корабельном лазарете, выглядели уже гораздо лучше. Они даже попытались встать, чтобы приветствовать высокое начальство, но успокаивающим жестом командир остановил их попытку.

Кастро подошел к койке, на которой лежал Кочергин.

— Молодой человек, вы скоро встанете на ноги. Вы поправитесь, потому что мы предоставим к вашим услугам всю Гавану и вы не будете ни в чем нуждаться.

Двое больных усмехнулись, а Кочергин просто поднял удивленный взгляд.

— Мы найдем для вас хорошенькую кареглазую кубинскую девочку, — сказал Кастро, обращаясь к доктору, — и потом посмотрим, что может получиться, если смешать рыжие русские волосы и нашу темнокожую красоту.

Кочергин закашлялся, потом вытер пену со рта.

Низким, скрежещущим голосом он произнес:

— Спасибо, но я уже женат.

Британов улыбнулся про себя. Кастро, казалось, чувствовал себя немного неловко. Потрепав Кочергина по плечу, он повернулся к Британову и произнес:

— Погрузите своих людей в автобусы. Мы о них позаботимся. — С этими словами он присоединился к своей свите и удалился.

Британов подмигнул Кочергину.