Читаем Враждебные воды полностью

...После смены с вахты мы собрались в столовой четвертого отсека на просмотр фильма и политинформацию. Я сидел недалеко or двери прямо напротив люка на нижнюю палубу. Когда оттуда внезапно выскочил Петрачков и дурным голосом закричал что-то вроде “Бегом все отсюда!” — я долго не раздумывал и бросился в свой отсек, как и все остальные...

Старший лейтенант Сергей Скрябин, командир шестого отсека

- Центральный!!!

05.32 АВАРИЙНАЯ ТРЕВОГА!!! “ГА предельный” по шестой!

Динь-динь-динь-динь!!! — колокола громкого боя тут же разнесли тревогу по всей лодке.

Когда я услышал сигнал аварийной тревоги, то сразу понял — она не учебная! Меня словно выбросило из койки, и, полуголый, я бросился из второго отсека в третий. В штурманской рубке метался лейтенант Гуськов, и я заорал: “Готовь защитные аппараты!” Наверное, опыт и чутье подводника подсказали мне — случилось что-то страшное...

Капитан третьего ранга Евгений Азнабаев, штурман

- Четвертый! Петрачков! Что происходит? Доложите обстановку! Четвертый молчал.

Немедленно включить орошение по шестой!!!

- Оно не включается! — хриплый крик Петрачкова разорвал динамик “Каштана” — Не включается!!!

В течение пяти минут личный состав корабля выполнял первичные мероприятия по борьбе за живучесть. Все отсеки были загерметизированы. Созданы рубежи обороны. В четвертом отсеке осталось девять человек. Насос орошения запустить не удалось. Команду на отдраивание кремальеры крышки шестой шахты не дал никто...

Капитан третьего ранга Олег Лысенко, командир дивизиона живучести

— Четвертый! Всем немедленно включиться в средства защиты!

— Центральный! Выпал сигналы “ГА предельный” по третьей, пятой, восьмой и десятой шахтам! Я не понимаю, что происходит!

Британов судорожно сжимал спинку кресла механика, пытаясь разобраться в обстановке. Мысли об американской лодке давно улетучились. Откуда столько аварийных сигналов? Почему не включилось орошение? Что делать?!?

На мгновение показалось, что и сама лодка, и все люди на ней замерли.

Корабельные часы показывали точное московское время:

05.38 Мощный взрыв потряс лодку... Палуба ушла из-под ног, свет погас, но тут же вспыхнул вновь, людей бросало друг на друга, каждому казалось, что взорвался его отсек.

— Это конец, — почти беззвучно прошептал штурман. Так подумали все. Но по крайне мере четыре человека, от которых в это мгновение зависела жизнь экипажа и самой лодки, сделали свое дело:

— ВСПЛЫВАТЬ!!!

— ПРОДУТЬ СРЕДНЮЮ!!!

Две команды, два спасительных приказа командира Британова и механика Красильникова прозвучали одновременно.

Но палуба все еще уходила из-под ног, а лодка продолжала стремительно проваливаться вниз — глубина 70 метров!

Одно дело отдать приказ, другое — его выполнить.

Боцман дернул рукоятки рулей на себя и беззвучно шевелил губами, словно просил их двигаться быстрее. Рули дернулись и уверенно пошли на всплытие! Но слишком мал ход лодки! Рули просто не вытянут ее!

Глубина 90 метров! Лодка погружается!

Видимо, я среагировал на первое слово команды — “продуть!” — и сразу врубил воздух на продувание средней группы ЦГБ. Шум рванувшегося в цистерны воздуха был лучшей музыкой в моей жизни. Слава Богу! Она сработала! Если бы я мог, то, наверное, перекрестился бы, но руки вцепились в ключи на пульте...

Старший мичман Иван Лютиков, старшина команды трюмных

Глубина 100 метров! Лодка погружается!