Для ответа Кашини потребовалось время, показавшееся вечностью. Амир видел, как она приняла решение, прежде чем заговорить. Его ноздрей коснулся аромат мускуса и сандала, а ее спокойный, сладкозвучный голос разнесся под сводами зала Кресел.

– Если носитель соглашается, он будет послан назад в восемь королевств на условиях, определенных Марангом, Кругом Мечей и верховным жрецом юирсена. Согласен ли ты, носитель?

Амира посетило в тот миг странное ощущение, что он находится совсем недалеко от Уст. Уст, которые он перестал почитать, но которым все остальные носители молились со страхом, без соизволения коих ни единое зернышко пряностей не попадало на рынок. Именно их присутствие ощущал он сейчас рядом, в этом зале, а быть может, под ним. Врата, неужели Уста действительно способны сказать, кто знает про Иллинди, а кто нет?

Марангу и его юирсена не потребуется особой проницательности, дабы понять, что в этот секрет посвящена Харини. Кашини известно, что Мадира направилась в Халмору. Харини станет первой, в кого погрузят клинки юирсена. Тяжесть сдавила грудь Амира. А после Харини? Через какое время узнают они о том, что он все рассказал Карим-бхаю?

Дальше. Если Амир отклонит предложение Маранга, ему на всю жизнь придется остаться в Иллинди. И, судя по направленному на него взгляду Маранга, сбежать едва ли получится.

К этому дню брат наверняка прошел уже через Врата пряностей и на себе прочувствовал то, что Амир говорил ему все эти годы о боли. Он будет спотыкаться и падать, поднимать голову, когда плеть пройдется по спине, оставив кровавый след, и кровь будет сочиться еще несколько дней. И никто не защитит его от оскорблений, которые непременно посыплются на него из уст высокожителей. Хасмину плевать, кто перед ним – Амир или Кабир. Плеть и брань будут те же самые до тех пор, пока через Врата происходит торговля пряностями.

И амма… Отец бросил ее много лет назад, и теперь вот так же поступает Амир, по собственному своему выбору. Она произведет на свет ребенка, которого Кабиру придется растить, как некогда он, Амир, растил младшего брата.

Сколько лет проживет еще Карим-бхай, приглядывая за семьей Амира?

Если искать слабое утешение, так только в прищуренных, цепких глазах Маранга, не говорящего ничего, кроме правды. Из всего услышанного сегодня Амир не сомневался в одном: Маранг не обманывает, ни в части последствий, ни в части обещанной награды. Если Амир сделает, что от него просят, Маранг действительно даст ему Яд и избавит его самого и семью от ярма. В этой призрачной перспективе Амир был уверен и решил закутаться в нее, как кутаются в одеяло в холодную ночь.

Он посмотрел на Кашини и Маранга, на остающиеся в тени лица Алинджийи и Мюниварея.

– Да, – промолвил Амир наконец. – Похоже, у меня нет выбора, но допустим на миг, что он у меня есть. И я говорю… да.

Алинджийя отступила в темноту, за ней последовал Маранг. Остались только Кашини и приземистый силуэт Мюниварея. Послышался смешок, побудивший Кашини обернуться на своего коллегу.

– Означает ли, что я получу его, пока он не ушел? – спросил Мюниварей.

– Зачем это?

– Ну, ложные врата сами по себе не сработают, Кашини. А мне не хотелось бы упустить шанс.

– Ладно. – Кашини вздохнула и махнула рукой. – Можешь забрать его.

– Погодите… – Амир уставился на членов Совета. – Забрать куда?

Мюниварей разразился очередной порцией кудахтающего хохота и захлопал в ладоши:

– Чудесно! Чудесно! Ты готов, носитель?

Амир понятия не имел, что ответить. Просто стоял, онемев, глядя, как два силуэта, уменьшаясь по мере отдаления, тают в тени.

Неожиданно пол под ногами у Амира разверзся, и он провалился в пустоту.

<p>Глава 9</p>

Прошлый провал в темноту в Иллинди стоил ему трех дней. Теперь Амир опасался, что может потерять столько же, если не больше, потому как падение грозило стать бесконечным. Руки словно сами по себе мотались по бокам, щеки трепало набегающим потоком. Проход извивался, словно нора: сначала он шел только вниз, потом стал уклоняться в сторону, а в одном месте – даже вверх. Воздух вырывался из земли, поддерживая его в полете. Когда молодой человек попытался зацепиться за стену норы, та оттолкнула его и выплюнула дальше, как застрявшую частицу чеснока в соусе.

Амир приземлился на спину, потом перекатился и замер. Он оказался у стены большой пещеры, почти такой же огромной, как та, в которой тренировались юирсена. Над головой нависал темный свод. От стен струился тусклый свет. Как завороженный Амир приковылял поближе. Из камня исходил бледно-голубой, как отражение неба на воде, мерцающий и переливающийся свет, как если бы в него вделаны были сапфиры, горевшие звездами. Из мельчайших трещин сочилась прозрачная жидкость. Впечатление создавалось такое, как будто поры горы извергали необычную голубую кровь.

Амир видел перед собой Яд.