Читаем Врата ночи полностью

Однако последующие события несколько поменяли Катино негативное отношение к планам Мещерского. Во-первых, ее несказанно поразил тот размах подготовки и уровень, на котором согласовывались Проблемы экспедиции. Со слов Мещерского она знала, что он и члены общества были на приеме главы Второго Ближневосточного департамента МИДа, а также в посольствах стран, по которым должен был пролегать маршрут похода.

Она знала, опять же со слов Сережки, что и с финансированием не было никаких проблем! А ведь это Извечный больной вопрос нетрадиционного туризма — деньги, деньги. Где взять, кто спонсирует? А тут все как-то вообще мало напоминало туризм. И это Катю (хоть она и была рада за Мещерского — как-никак это было для скромных «географов» чрезвычайно выгодное и престижное предложение) настораживало.

— Странно как-то, Вадя, — заметила она (был выходной день, суббота, и они сидели дома за завтраком). — Кто бы мог подумать, что сейчас, в наше время, кто-то из-за своей фантастической прихоти готов повторить путь какой-то там никому не ведомой экспедиции 1915 года, потратив уйму денег на путешествие к черту на кулички. Неужели у этих новых Сережкиных клиентов такие неограниченные финансы и возможности, что им не жаль выбрасывать такие деньги на ветер?

Кравченко усмехнулся.

— Дело не в чьей-то прихоти, — ответил он загадочно. — Хотя люди, с которыми Серега теперь гужуется, типы довольно любопытные. Но дело вовсе не в их фантазиях.

— А в чем же? — Катя была само любопытство.

— Пока не знаю. Сдается мне только, что в том, чтобы русская экспедиция из Тегерана в Междуречье, то есть из Ирана через Курдистан в Ирак — а это весьма примечательный маршрут по нынешним временам, Катька, — прошла успешно, заинтересованы не только одни опереточные «южноармейцы». Серега, как мне он сам обмолвился, был несказанно удивлен и подготовкой, и, самое интересное, весьма солидной «крышей» этого вояжа. Тут вам и сотрудники МИДа как-то подвязаны, и Институт стран Востока, и консультации ведутся на полную катушку с атташе по культуре из посольств. А легонько поскреби любого культатташе, вылезет кадровый разведчик.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Да ничего. Возможно, все дело в том, что идет поиск, нащупывание каких-то неформальных контактов в этом регионе. Очень для кого-то важных и нужных. Там ведь сейчас пороховая бочка. Очень сложная политическая ситуация. Конфликт на конфликте: Ирак бомбят, курды воюют... С Ираном тоже... Я тебе говорю: чрезвычайно любопытный маршрут намечают для себя эти господа военные историки. И вряд ли случайный на текущий момент.

Катя пожала плечами. Вадьке с его эфэсбэшным прошлым вечно мерещатся происки спецслужб.

— Ты сказал, клиенты — типы любопытные. Как это понимать? Серега сказал, это вроде казаки какие-то — Терское, Донское войско или что там?

Кравченко снова усмехнулся.

— "Вроде казаки" — ты и скажешь, дорогуша. Но вообще-то сейчас много чего на первый взгляд этакого экзотического. А вот если поглубже копнуть... Я там на юбилее не особо вникал, внимания на них поначалу не обратил — не до того было. А сейчас... Как-то на днях заглянул в офис к Сереге, а у него двое из общества сидят. Скуратов и какой-то ихний сопредседатель Астраханов. Документы оформляют. Я потом по своим прежним каналам кое у кого справочки навел ради любопытства. Оказалось, Бизон — личность в Москве весьма известная.

— Бизон? — опешила Катя. — Это еще кто?

— Так Алексея Скуратова в неформальном дружеском кругу прозывают. Между прочим, он выпускник МГИМО.

— Терский казачий атаман?!

— Он не атаман. Имеет чин есаула. Ну что ты все хмыкаешь, улыбаешься? Опять же вроде неформально. Вон баба-экстрасенша взяла и сшила себе генеральский мундир, а эти-то... Скуратов прежде несколько лет работал в Анкаре в какой-то совместной российско-турецкой фирме. Затем вроде был в Боснии. А сейчас вот вдруг стал председателем Военно-исторического общества и фонда по изучению культурного наследия терского и донского казачества. Весьма занятная метаморфоза.

— А лет-то ему сколько? — спросила Катя.

— Старше нас с Серегой на три года.

— А почему у него прозвище Бизон?

— Тоже вопрос интересный. — Кравченко между делом уплетал уже шестой бутерброд с колбасой. Катя всегда поражалась: и как в него столько влезает! — И самое для меня знаменательное: они контактируют с институтом, фонды, видишь ли, для них там распахнуты... Содействие им оказывают. Выходит, и с этой стороны кто-то в этой экспедиции чрезвычайно заинтересован.

— Ты так говоришь, будто этот твой институт — суперсекретная ядерная лаборатория, — фыркнула Катя. — Вы же чуть ли не всем университетом там недавно праздновали.

— Да. Только на двух первых этажах.

— То есть?

— Конференц-зал на втором, банкетный зал, вестибюль и музей на первом. А там шесть этажей. И на остальных — строжайший пропускной режим. И допуск для каждого этажа отдельно.

— А в само здание... Ну на первый этаж, что — без пропусков пускают?

— Тоже пропускной режим. И круглосуточная охрана. Мы проходили по заранее представленным спискам.