— Где-то во второй половине дня, часа в четыре. Я у нее на квартире пробыл не более часа. Пытался чем-то отвлечь ее от горьких мыслей. У нас ведь с ней совместные планы были насчет фильма для фестиваля анимационного кино. У Яны оригинальная техника рисунка. Была, да... Тут в связи с нынешним нашим проектом со съемками рекламного клипа линии мужской парфюмерии «Евфрат» кое-какие финансовые возможности возникли. Наши французские спонсоры проявили интерес и к анимации. Я пытался Янину заинтересовать, отвлечь. Изложил пару идей, которые могли бы лечь в основу нашего общего проекта, креативными продюсерами которого стали бы мы с ней. Ну и... И все! Где-то в пять я от нее уехал.

— И не звонили ей потом?

— Нет! Думал, отойдет немного, сама позвонит. Она, думал, никого не хочет видеть, горюет.

— Вы говорите не всю правду, Анатолий Аверьянович. Почему не упоминаете, что в тот день Скуратов тоже приезжал к ней на Тетеринский?

— Вы что — следили за нами? — Риверс спросил это без всякого выражения, однако напряженно. — А какое это имеет значение — приезжал он или нет?

— Янина Мелеску кого-нибудь подозревала в смерти Алагирова?

Пауза. Риверс смотрел в окно.

— А вы сами кого-нибудь подозреваете в их смерти? Молчание.

— Хорошо. Поставим вопрос несколько по-другому. — Колосов смотрел на фигуранта. — Что произошло у Мелеску со Скуратовым? Почему они расстались? Почему он ее бросил? Ушел к другой?

Риверс по-прежнему молчал. И когда Никита уже хотел было задать новый вопрос — про отпечатки(!) — ответил медленно и неохотно:

— Там было совсем все не так. И Янка просто вбила себе в голову... Женщин же иногда клинит на самых очевидных вещах! Я говорил ей: ты ошибаешься, не может такого быть... В общем, в какой-то момент ей начало казаться, что его...

— Скуратова? Ее сожителя?

— Да... Что его больше интересует этот пацан.

— Абдулла?

— Да. Ей так казалось. И она распсиховалась. Имела глупость сказать ему об этом. Начала устраивать сцены. Обвиняла его... У них и так сложные были отношения. Она чувствовала в Скуратове что-то... И ей казалось, причина всему этот мальчишка. Ну, она и решила, как это водится у женщин, переломить ситуацию в свою пользу. И переломила. Я говорил: с огнем играешь! Ну, Алагиров влюбился в нее. А она...

Она мне потом сказала — я дура, я ошиблась. Не в этом все дело. Все дело совсем в другом.

— В чем?

Риверс курил. Лицо его скрывала сизая пелена дыма.

— Она не была со мной до конца откровенна, — сказал он.

— А вы с ней? С вашим единственным близким другом?

Риверс резко вскинул голову. В тоне Колосова змеилось...

— Следователь прокуратуры приглашает вас на допрос, Анатолий Аверьянович. Прямо сейчас, — Никита словно и забыл, что фигуранта вызывали в прокуратуру «завтра к десяти». После информации Бархата ситуация кардинально менялась. — По логике вещей — вы последний, кто видел Янину Мелеску живой.

— Последним был убийца.

Колосов кротко кивнул: да, конечно. Не спорю. Согласен. Можно сказать и так.

— Меня что, уже не отпустят? Меня арестуют? — тихо спросил Риверс. — Но за что?

— Все решит следователь после вашего допроса и обыска в вашей квартире. Может быть, у вас есть что-то, имеющее отношение к делу, что вы бы хотели выдать добровольно?

Риверс не ответил. Молчал он и всю дорогу в прокуратуру. Колосов оставил их со следователем наедине. А сам, объяснив зампрокурора ситуацию и заручившись ордером на обыск, уехал на Солянку. Это было уже второе по счету за день проникновение в квартиру. На этот раз совершенно легальное и законное. Никита уже знал, что и где искать. И, кроме женской одежды и квитанции на имя Мелеску, его особо интересовали видеокассеты.

Глава 41

«ТТ»

Именно с вопроса о записях на видеокассетах Колосов и планировал начать свою следующую беседу с Риверсом. Обыск закончился быстро: к пяти часам квартира на Солянке была уже закрыта и опечатана. Никита лично доставил изъятую сумку с женскими вещами и квитанцией химчистки на имя Мелеску в прокуратуру. Поставил на стол перед Риверсом в кабинете следователя. Открыл «молнию». Показал. Отметил про себя, что Бархат не ошибся. Все находившееся в сумке женское тряпье — два платья и пропасть белья — оказалось ношеным.

Но начинать очередную беседу с фигурантом он все же предпочел бы с видеокассет. Однако для того, чтобы говорить предметно, их нужно было для начала просмотреть. Все до единой. А изъятых во время обыска кассет по описи числилось двести пятьдесят восемь штук. И Никита прикидывал, сколько же дней уйдет на просмотр. Если смотреть, не отрываясь от экрана по двенадцать часов в день, и то больше двух недель! А разве они располагали таким запасом времени?

Узрев сумку и вещи, Риверс сначала побледнел. Потом лицо его покрылось красными пятнами. «Точно лишаем», — с неприязнью подумал Колосов. Следователь прокуратуры молча вызвал конвой. Риверса вывели в коридор. Пока еще по результатам обыска ему не было задано ни единого вопроса.