Читаем Врачебные связи полностью

– Наконец-то ты снова рассуждаешь, как адвокат! – с облегчением воскликнул Влад, протягивая ей чашку с чаем, который уже порядком остыл.

– А раньше я как рассуждала?

– Как обиженная девчонка, которую бросил парень.

– Что-о?!

– Ладно, не бери в голову. Что ты будешь делать?

– Пока не знаю, – вздохнула Дарья. Она захлопнула крышки конфетных коробок и ногой отпихнула их от себя. – Но обязательно придумаю!

* * *

– Когда он поступил? – спросил Олег у постовой медсестры.

– Двое суток назад, – ответила та. – А вы ему кто?

– Брат. Искал его, понимаете, по всем моргам и больницам, и вот – пожалуйста, у вас обнаружил! Можно его навестить?

– Да вы что! – возмутилась сестра. – Он же в реанимации!

– Что, так плохо?

– Плохо. Ваш брат сильно избит. Ему удалили селезенку и из-за черепно-мозговой травмы ввели в состояние искусственной комы. Так что придется вам повременить с визитами.

– Как это произошло?

– Врачи «Скорой» сказали, что на него напали на автостоянке. К счастью, охранник увидел, что происходит, и спугнул бандитов. Он же вызвал «Скорую помощь».

– Что при нем нашли? Деньги, документы?

– Ну, деньги – вы ж понимаете! – развела руками медсестра. – Сейчас посмотрю, что там… – Она полистала журнал. – Вот: водительские права – и все.

– Понятно… А мобильный телефон?

– Телефон? Думаю, с ним ситуация та же, что и с бумажником: если на вашего брата напали, то взяли все ценное… А он точно ваш брат?

– Почему вы спрашиваете?

– Да потому, что вы интересуетесь мобильным телефоном!

– Я потому интересуюсь, что если при Тимуре был сотовый, то почему никто не удосужился позвонить хоть по каким-нибудь номерам? Из полиции приходили?

– Не-а, – покачала головой медсестра. – Хотя вроде бы им сообщали. Вот ведь работнички, да?

– Это точно.

– Знаете, в наше время, если сами родичи не почешутся, дело с места и не сдвинется! Может, вы сами сходите, заявление напишете?

– Обязательно напишу, – пообещал Олег. – Я на них управу найду!

Итак, он нашел Тимура Кутаева. Что дальше? Парень еще долго не заговорит, значит, нужно искать другие пути… Сестричка вроде упоминала охранника автостоянки?

* * *

– У них есть видеозапись! – выпалила Даша, как только я уселась на переднее сиденье ее машины.

– Помедленнее, хорошо? Я сейчас плохо соображаю!

– Помедленнее, так помедленнее. У следователя имеется видеозапись. Ее продемонстрировали Толику, и он сразу же подписал признание!

– Что за запись?

– Мой информатор в полиции не в курсе, но он обещал за умеренную плату ее добыть.

– Погоди, а разве следователь не обязан предоставлять тебе все материалы по делу – что это еще за «секретная» запись такая?

– То-то и оно!

– Обратись к следова…

– Нет уж, мам, ни к кому я обращаться не стану – сама справлюсь. Ты подумай, если он не показал мне запись – да вообще не упомянул о ней, – значит, что-то тут нечисто! Если бы на записи был Толик, убивающий Митрохина, то он уж точно бы показал ее мне, лишив возможности выработать приемлемую линию защиты! Нет, тут что-то кроется, и я, пока не выясню все, не собираюсь лишаться преимущества.

– Какого преимущества?

– Того, что я знаю, что у них есть, а они понятия не имеют о моей осведомленности, ма! – недовольная моей тупостью, поморщилась дочь.

– А почему эта запись всплыла только сейчас? – задала я вопрос, внезапно пришедший мне в голову.

– Ты права – почему? У следователя было полно времени, но, насколько я помню, камеры в коридоре, ведущем к кабинету Ильи Митрохина, отчего-то все, как на грех, поломались и ничего не засняли!

– То есть ты от дела не отказываешься?

– Разумеется, нет! Влад прав, и Анатолий, скорее всего, не по собственной воле подписал признание и отказался от моей защиты – его заставили, и заставила, похоже, именно пресловутая видеозапись. Как только я ее заполучу, смогу заново выстроить стратегию… А теперь расскажи-ка мне о своем бойфренде.

Даша так быстро сменила тему, что я растерялась. Прочтя на моем лице смятение, дочь рассмеялась.

– Мам, ну чего ты в самом деле, я же ни в чем тебя не обвиняю! Совсем наоборот, тебе давно пора обзавестись каким-нибудь приличным мужичком, но я и подумать не могла, что ты захомутаешь иностранца!

– Отец проболтался, да? – нахмурилась я.

– Папа ревнует. Как же, столько лет ты была одна – и вдруг «нарисовался» какой-то мужик, да еще и иноземец. Само собой, он обижен!

– Обижен?! А ты не забыла, детка, что у твоего папаши есть законная жена?

– Не забыла, но я его понимаю. Мам, ты – шикарная дама в возрасте, еще вполне можешь и замуж выскочить…

– Типун тебе на язык! – в ужасе замахала я руками.

– Разве тебе никогда не хотелось иметь своего мужчину? Не хотелось свадьбу, лимузин и прочую чушь?

– Вот, ты сама сказала – чушь! Может, когда мне было лет семнадцать… – Однако, поймав Дашкин недоверчивый взгляд, я замолкла. Дочь задела самую чувствительную мозоль, и я поняла, что, несмотря на шутливый тон, она требует от меня откровенности.

– Знаешь, – снова начала я, – жизнь у всех складывается по-разному. Помнишь пословицу о том, что на одних женятся, а других любят? Так вот, меня любили, но женились почему-то на других.