Читаем Врачебные связи полностью

– Вот и я так сказала Тимурчику. Митрохин вручил ему приличный задаток и обещал столько же по завершении дела.

– А он не рассказал, зачем Митрохину этот частный детектив?

– Нет, но Тимурчик и сам все выяснил.

– Откуда вы знаете?

– Так он позвонил мне. Сказал, что нарыл сенсационный материал, за который Митрохин обязательно раскошелится! А потом Митрохина убили, и Тимурчик пропал… Денег он, видимо, так и не получил. Вы найдете его?

– Обязательно, – пообещал Олег.

Он не стал уточнять, что интуиция подсказывает неутешительные выводы: скорее всего, живым Тимура Кутаева ему уже не встретить, однако решил не огорчать Женю, такую милую и готовую к сотрудничеству.

– Могу я осмотреть стол Тимура?

– Да ради бога! – развела руками девушка. – Только вы вряд ли что найдете, ведь я уже все там перерыла. Тимурчик всю важную информацию хранил в своем телефоне, так что…

– Тогда еще одна просьба. У вас есть его фотография?

– Телефона?

– Да нет, Тимура!

– А, конечно! Сейчас принесу.

* * *

Вернувшись домой, я горела желанием рассказать Дашке о том, что успела выяснить. Зато дома снова оказался Влад! Надо бы поговорить с Полиной – она что, вовсе перестала кормить сына, раз он при каждой возможности к матери прибегает? К счастью, сегодня у меня был запас еды.

Мои знакомые, часто бывающие за границей, не раз высмеивали российскую привычку посиделок на кухне. Так уж вышло, что кухня для русского человека служит и гостиной, и кабинетом, и столовой, где празднуют юбилеи, делятся новостями и собираются за одним столом для обсуждения важных проблем. Раньше я не задумывалась над этой ситуацией, но после того, как при мне приятели несколько раз упомянули данный феномен, начала приходить к выводу, что они правы. Не знаю только, есть ли тут повод для смеха и издевок: ну и что, что в Европе и Америке принято делать то же самое в других комнатах – разве мы, россияне, не имеем права на свою национальную привычку?

Мы как раз приканчивали первое, когда в прихожей хлопнула дверь.

– Дашка вернулась, – сказала я.

Вопреки обыкновению на кухню младшенькая не зашла. Сначала зашумела вода в ванной, а потом хлопнула дверь в ее комнату.

– Что-то не так? – вопросительно поглядел на меня Влад. Но я знала столько же, сколько и он, – то есть ровным счетом ничего.

– Надо к ней зайти.

– Давай лучше я? Если что, потом тебя позову.

Он вышел, а я осталась сидеть за столом, как на иголках.

– Мам! – позвал Влад, и я тут же вскочила.

Войдя, я застала в комнате дочери ужасающую картину. Наверное, для большинства матерей она таковой не являлась, но только не для меня, знающей, какое огромное внимание Дашка уделяет здоровому питанию и как печется о собственной идеальной фигуре. Она не ела ни хлеба, ни сладкого, почти не пила алкоголь и занималась фитнесом, как одержимая. Дважды в неделю дочь посещала бассейн, трижды – занятия йогой и тренажерный зал. И вот, к моему ужасу, я узрела собственное дитя, сидящее на покрывале в старой футболке и трусах, а перед ней, растерзанные, лежали две коробки дорогих шоколадных конфет, которые она уминала за обе щеки, вытирая рот рукой. В глазах Влада, устремленных на меня, читалась растерянность: как любой мужчина, он терялся в подобных ситуациях.

Оправившись от шока, я присела на краешек кровати и спросила:

– Доча, в чем дело? Здесь же на два кило лишнего веса, я уже не говорю о диатезе, который непременно тебя посетит, если ты всерьез вознамерилась все это уничтожить! – я кивнула на коробки.

– Плевать! – не прекращая работать челюстями, ответила Дашка. – Мне нужны положительные эмоции!

Положительные эмоции от поглощения шоколада – явление кратковременное. Потом наступает период ненависти к себе за невоздержанность, так как громадное количество калорий безжалостно откладывается на боках и портит вид в зеркале.

– Может, тебе хоть чаю принести? – заботливо предложил Влад.

– Не-а…

– Принеси-принеси, – закивала я. – А то она подавится, не ровен час!

Как только сын вышел, я спросила:

– Это Толя, да? Ну что еще могло произойти за такой короткий срок?!