Читаем Возвращение (Окончательный вариант) полностью

Десятого октября сильное землетрясение полностью разрушило в Алжире город Аль-Аснам. Благодаря принятым мерам, число жертв удалось свести к трем десяткам человек, а большинство строений за пределами города, которые дополнительно укрепляли, получили лишь небольшие повреждения. Больше ни у кого не осталось сомнений в том, что Машеров говорил правду, а я стал почетным алжирцем. Интересно, выберут ли меня почетным итальянцем, когда в ноябре тряхнет Италию? Я почему-то думал, что нет. Так и оказалось. Но благодарность от президента республики все-таки прислали. Спасибо и на этом. Тема моего плагиата как-то сама сошла на нет, когда везде, кроме Соединенных Штатов, показали мое выступление, а потом пресс-конференцию. О чем меня на ней только не спрашивали, вплоть до интимных вопросов. Но были и те, кто действительно пытались понять.

- Почему вы все-таки взялись петь чужие песни и выдавать их за свои? - спросил меня пожилой француз. - Из вашего выступления это не совсем понятно.

- Причин несколько, - ответил я. - Я уже говорил о том, что мне была нужна известность. Не для себя, а для передачи материалов. Кто бы из серьезных людей стал разговаривать с мальчишкой с улицы? Вторая причина была в том, что песни, которые знал один я, рвались наружу. Мне ужасно хотелось подарить их людям, и сделать я это мог только под своим именем. Ну и третье - я очень люблю петь, а у моей любимой оказался замечательный голос. Пробиться со старым репертуаром, да еще детям, было нереально, новые песни сразу же привлекли внимание.

- Я понял, - кивнул он. - В этом нет ничего недостойного.

- Вы просто так отдали все знания, ничего не потребовав взамен? - спросил корреспондент итальянской газеты. - Почему? У вас, насколько нам известно, даже нет собственного автомобиля. С вашими знаниями вы у нас имели бы миллионы!

- Или сидел бы под замком, - ответил я, вызвав смех. - Зря смеетесь. Могли запереть и у вас, и здесь. Слишком большой риск оставлять на свободе человека с такими знаниями. Мне повезло, что здесь поверили, у вас могли не поверить. Да и не доверяю я Западу, особенно Америке. Намерения проверяются делами, а в двадцатом веке США пятьдесят два раза использовали против других стран военную силу, и только во Второй мировой войне это было оправдано. А насчет денег... Мне их предлагали, я отказался. В условиях Советского Союза слишком большие деньги просто не нужны, а книгами я их зарабатывал достаточно, чтобы ни в чем не нуждаться. Машину мне всегда предоставляли по первому требованию вместе с охраной. Да и в другом помогали, так что у меня нет поводов для недовольства.

- В чем причина того, что вы уехали из Москвы в закрытый город? - спросил американский корреспондент. - Боитесь? Кого?

- Руководство справедливо опасается, что из меня попытаются вырвать научные секреты, - пояснил я. - Опасения не беспочвенные: обеспечить охрану в Москве было бы гораздо сложней. Помимо интересов к секретам может быть желание отомстить. Я все-таки очень многим отдавил ноги.

- Долго терзали? - спросила жена, когда меня привезли с проходившей в Севастополе пресс-конференции.

- Два десятка человек, и каждому нужно ответить. Только одного отшил за хамство. Так, это что за явление природы?

Вопрос был задан дочери, которая зашла в гостиную, придерживая разорванное платье.

- Я не явление, - ответила Машка, задрав нос. - Явление скоро будет.

- И кто же к нам явится? - спросила жена. - Давай, рассказывай, из-за чего подралась.

- А что они называют папу вором? - сказала дочь. - Скажут еще, я им второй раз врежу!

- Им это кому? - спросил я, переглянувшись с женой.

- Вовке и Славке из соседнего подъезда.

- Надеюсь, ты никого из них не убила? - спросила Люся. - Ну и хорошо, молодец, все правильно сделала. Иди поменяй платье и на улицу пока не выходи, а с их родителями, если придут жаловаться, разберемся.

Мальчишки, о которых говорила дочь, уже учились в первом классе и были детьми гражданских специалистов, обслуживавших коммунальное хозяйство Балаклавы.

- Зря ты ее научила драться, - недовольно сказал я. - И еще похвалила за драку. Такие вещи кулаками не доказываются, а теперь о Машке пойдет слух, как о хулиганке. Малолетняя зараза, которой и шести-то нет, лупит двух мальчишек на два года старше себя! Мало о нас говорят? Не удивлюсь, если многие запретят своим детям с ней водиться, а сверстников у нее здесь и без того немного.

- Все правильно! - не согласилась жена. - Хочет заниматься - пусть занимается. Что плохого в том, что девочка может за себя постоять, а не приходит к тебе вся в слезах? И за тебя она вступилась правильно. Моего отца кто-то обзывал бы ворюгой, а я это молча терпела? Молчишь, значит, нечего сказать. Ей и шести нет, ответила, как смогла. Пусть приходят разбираться, уж я найду что сказать.

Пришли не разбираться, а извиняться, причем не матери, а отцы.

- Я своему дополнительно всыпал, чтобы не повторял за другими всякие глупости, - говорил отец Вовки.

- Аналогично, - сказал отец Славки. - Вы свою дочь, пожалуйста, не наказывайте. Молодец девочка.