Читаем Возвращение колдуна полностью

Собравшись с силами, он быстро взмахнул рукой, и что-то темное и тонкое полетело в мою сторону. Я изловчился и поймал знакомый предмет — это была моя трость, которую я поставил у камина. Сейчас она была единственным оружием, которое могло уничтожить шоггота! Молниеносно вытащив шпагу из ножен, я воткнул ее шогготу-Присцилле в грудь. Чудовище издало хриплый жалобный звук, на полшага отшатнулось назад и схватилось лапами за грудь. На белой ночной сорочке появилось новое блестящее пятно. Темная непонятная жидкость, наполнявшая тело существа, созданного из протоплазмы, стала превращаться в серый вонючий дым, который повалил из-под одежды. Начался процесс распада, и никакая сила во вселенной больше не могла его остановить.

Но я знал эти существа уже достаточно хорошо и помнил, что даже сейчас шоггот оставался опасен. Шоггот умирал — если, конечно, может умирать то, что никогда не было живым, — но до сих пор оказывал яростное сопротивление.

Чудовище озлобленно рычало, однако продолжало тяжело и уверенно идти в атаку. Под его одеждой бурлила и шипела плоть, оставляя на полу следы серой кипящей грязи, в которую превратилась протоплазма, вытекая из тела.

— Мы победим тебя, Крэйвен! — вновь захихикал шоггот. — Ты умрешь, Роберт Крэйвен!

— Врата! — прохрипел Говард. — Беги, Роберт!

Шоггот издал хриплое рычание и бросился в мою сторону, надеясь схватить меня щупальцами. Я попытался увернуться, но споткнулся о неподвижное тело Рольфа и упал во весь рост, растянувшись на полу. Не помня себя, я схватил набалдашник шпаги обеими руками и выставил оружие навстречу несущемуся на меня чудовищу.

Даже если шоггот и заметил опасность, у него больше не оставалось времени, чтобы как-то отреагировать. Он, не останавливаясь, шел вперед и уже во второй раз наткнулся на шпагу, клинок которой вошел в него почти до самой рукоятки.

Во время столкновения оружие вылетело из моих рук, а я чуть не потерял сознание. Словно сквозь туманную пелену я увидел, как взвился шоггот, прижав обе руки к раненой груди, а затем в яростном рывке вытащил шпагу и отбросил ее. Описав в воздухе высокую дугу, шпага вонзилась, подобно стреле, в деревянную панель возле напольных часов.

Шоггот зашатался, успев почти наполовину раствориться. Боль от полученных ран довела его до бешенства. Его руки превратились в гигантские лапы, которыми он пытался схватить меня за голову.

— Врата! — в третий раз прокричал Говард. — Беги, Роберт!

Загребая лапами, шоггот вдребезги разбил письменный стол, за которым я прятался. В голове вдруг мелькнуло, что один-единственный удар этих чудовищных лап может поломать мне все кости.

Я должен был заполучить назад свою шпагу! Только с ее помощью я смог бы еще достаточно долго давать отпор шогготу, пока тот окончательно не растворится. Говард продолжал что-то кричать, но от монстра исходило столько шума, что я не понял ни слова. Я рванулся в сторону часов, ловко уклонился от очередного удара чудовища и вытащил обеими руками шпагу, которая глубоко вошла в дерево. В тот же момент к моей шее прикоснулась лапа шоггота. Я едва не задохнулся от нестерпимой боли, а перед глазами заплясали огненные вспышки. Собравшись в комок, я развернулся и с силой ударил шпагой, попав во что-то мягкое и пористое.

Черная кровь брызнула мне в лицо, и я почувствовал, как от резкого толчка меня понесло в сторону часов. Раздался треск рассохшегося старого дерева. Машинально выставив руки вперед, я наткнулся… на пустоту.

Прошло несколько секунд, прежде чем я понял, что произошло нечто особенное. Комната, Говард, Рольф, шоггот, часы — все это исчезло. Вокруг меня не было ничего, кроме гигантской, совершенно пустой равнины, над которой простиралась чернота, напоминавшая купол огромного неба, но без облаков и звезд. Бескрайняя равнина где-то вдалеке сливалась с бесконечностью, однако я не увидел ни каких-либо неровностей, ни чего-то такого, что напоминало бы горизонт.

Это не было миром, в котором я родился. И в то же время это был мир, который я знал.

Только теперь я понял, что Говард имел в виду, когда кричал мне, чтобы я воспользовался вратами.

Напольные часы не были часами в полном смысле слова или потайной дверью — они были вратами в потусторонний мир, погибший две тысячи миллионов лет назад, как и существа, которые царили в нем.

Мир ДОИСТОРИЧЕСКИХ ГИГАНТОВ.

Когда Говард открыл глаза, в комнате было темно. На него тяжело навалилось огромное тело, и что-то теплое и липкое текло по лицу — кровь…

Говард подскочил со сдавленным криком, оттащил безжизненное тело мнимого доктора Грея в сторону и осмотрелся. Сколько же он был без сознания? Лампа погасла, а через разбитые окна сюда едва проникал свет. Однако и этого освещения хватило, чтобы увидеть ужасную картину полного разрушения: мебель и книжные полки грудой лежали на полу и были разбиты, как будто по комнате пронесся ураган; дорогой ковер и паркет продолжали тлеть, а часы… Часы!