Читаем Возвращение колдуна полностью

Медленно продвигаясь вверх по водосточному желобу, я титаническим усилием воли заставлял себя не смотреть вниз. Старая конструкция, давным-давно пришедшая в негодность, отчаянно скрипела и трещала под моим весом. Но, как ни странно, именно страх придал мне сил, и менее чем через минуту я добрался до нависающего козырька черепичной крыши. Я быстро оглянулся. Окно находилось бесконечно далеко от меня, а улицу поглотила ночная тьма. Преследователя вообще нигде не было видно, но вполне возможно, что уже через пару минут он будет у окна.

Я посмотрел вверх: козырек крыши выступал чуть больше чем на пол-ярда от стены. Мне не оставалось ничего другого, как, отпустив левую руку, переставить сначала ее, а затем то же самое сделать правой и таким способом дотянуться до водосточной трубы. Закусив губу, я молил Бога, чтобы она выдержал мой вес.

В какой-то момент вся конструкция прогнулась под тяжестью, повергнув меня в неописуемый ужас. А когда я поставил ногу на водосточную трубу, она соскользнула с мокрого металла, и я на мгновение потерял равновесие. Небо надо мной качнулось в сторону, и по всей проржавевшей трубе пошел треск. Услышав звук ломающегося металла, я понял, что моя «лестница» полностью оторвалась от стены.

Я изо всех сил рванулся вперед, успел ухватиться за козырек крыши и попытался подтянуться наверх. Но за мокрую от дождя черепицу невозможно было уцепиться. Я обломал все ногти, оставив на твердой глиняной поверхности глубокие бороздки, однако ничего не получалось. В отчаянии я схватился другой рукой, и в этот момент водосточная труба с грохотом исчезла в темноте подо мной.

Несколько секунд я провисел на краю крыши, беспомощно болтая ногами в воздухе. Ноги никак не могли найти хотя бы какой-нибудь выступ или щель в стене, чтобы можно было упереться. Я чувствовал, как мои пальцы миллиметр за миллиметром, медленно, но неумолимо сползают по влажной черепице. В отчаянии поджав ноги, я из последних сил рванулся наверх, отчего, как мне показалось, задрожала вся крыша, и надежнее ухватился за черепицу руками. Но не прошло и пяти секунд, как я снова соскользнул вниз.

Я начал дергать ногами, стряхнул с них обувь и уже пальцами ноги попытался нащупать щель в стене. В этот раз мне удалось обеспечить упор для ног: мои голые пальцы проникли в довольно глубокую трещину, и на короткий миг я перенес вес своего тела на них, чтобы найти более удобное положение для рук. После этого, совершенно обессиленный, я подтянулся и влез на крышу.

Вернее сказать, попытался.

На фоне затянутого дождевыми тучами неба появилась огромная тень, затем нога, наполовину состоявшая из плоти и крови и блестящего железа. Огромная ступня опустилась на мою левую руку и придавила ее так сильно, что рука сорвалась и я снова начал сползать по крыше вниз. В последний момент мне удалось приостановить падение, и я, беспомощно болтая ногами, свесился с козырька крыши. Я чувствовал, что моя рука с каждой секундой становится все слабее и слабее.

— Вы действительно идиот или на самом деле решили облегчить мою задачу, мистер Крэйвен? — скалясь в злорадной улыбке и покачивая головой, спросил мой преследователь.

Он нагнулся вперед, и мне показалось, что в его глазу сверкнул насмешливый огонек. Возможно, мне это просто привиделось, потому что у человека-машины не могло быть эмоций, но кто его знает…

— Хотя я правда не понимаю, зачем для этого нужно было карабкаться по стене, — добавил он высокомерно. — Вы могли бы пойти по лестнице, как и я.

С этими словами он наступил на мою другую руку. Последнее, что я увидел, была его злобная ухмылка. Затем небо и крыша резко завертелись у меня перед глазами и я камнем полетел вниз, в темноту.

Несмотря на то что в комнате, должно быть, горела добрая сотня свечей, в ней не хватало света. Необычное серое колышущееся сияние висело в воздухе, словно серое солнце, а тишину нарушало еще потрескивание огня в камине. В доме было очень тихо, а после того, как его покинули все слуги, стало еще тише, чем раньше. Но что-то осталось. Это невозможно было описать словами, но чувствовалась огромная разница между тем, как было раньше и как стало теперь.

Сарим де Лорек, тяжело вздохнув, прикоснулся рукой к виску. Внезапно ему показалось, что комната перекосилась и каким-то непостижимым образом вращается. Что-то происходило и с цветом, но у него в голове не находилось нужных слов, чтобы это описать. Хорошо знакомая комната, в которой он прожил более двух десятков лет, казалась ему чужой, враждебной и настолько другой, словно она неожиданно перенеслась в совершенно иной, непонятный ему мир.

Затем неприятное чувство прошло.

Остался только страх.

Сариму де Лореку было страшно. И этот страх был совсем не похож на тот, который ему приходилось испытывать ранее. Он боялся, но сам не знал чего, и казалось, будто внутри у него поселился какой-то враждебный дух, который грыз его душу, словно невидимая крыса.