Читаем Восьмидесятый градус полностью

Сегодня выдался свободный последний вечер в Хатанге. Раз уж я достала ноутбук из чемодана, решила посмотреть двухчасовой концерт The Cure, скинутый геофизиком в начале знакомства. Никогда, наверное, не смотрела концерты в записи – скучно. Вот и сейчас подумала, раз у меня есть ноутбук и время, почему бы не написать сюда? А концерт играет фоном – музыка-то хорошая. Кажется, этот геофизик стал относиться ко мне хуже в конце экспедиции, как-то холоднее, но причину не знаю. На другой кровати лежит одна из соседок и смотрит телевизор. Я сегодня днём попробовала посмотреть за кофе – всё прямо отвратительно. Честно. Не нашла ни одного нормального канала, даже такого, где просто показывают приличный фильм. Ну да ладно. А другая живёт в отдельной комнате, потому что храпит. Живём мы в квартире в двухэтажном деревянном доме уже два с половиной дня – кажется, что давно. Несмотря на то что дом в общем-то не очень, звукоизоляция тут прекрасная по сравнению с кораблём, не перестаю наслаждаться. Ещё тишину можно половить, выйдя на середину реки, это проверенное ещё на Байкале средство.

Всё хочу начать писать нормально, в хронологическом порядке, но, может, как есть лучше. Очень важно: благодаря тому что ротацию перенесли на день, я смогла ещё раз сходить на дорожку и в сауну, это было очень ценно. Помню, настроение вечером было не очень, потому что не получила сообщений от человека. Легла спать поздно – всё смотрела Stranger Things. А уже в шесть утра разбудил зам громким стуком: «Пора вставать, вертолёт через два часа!» Ох, если бы это сделал кто-то более приятный мне. Первые эмоции были, конечно, негативные, потому что хотелось спать, но потом я всё поняла и стала совершать осознанные действия. В частности, организовала себе ранний завтрак из традиционных яблока, лабораторного кофе и быстрых углеводов, натасканных в столовой накануне. После этого смогла дособирать вещи. В половине восьмого пришла на завтрак: то, о чём я мечтала последние пару месяцев, а получилось только в таких обстоятельствах. Были блины – не самое прекрасное, но съела два с мясом, кто знает, когда удастся поесть в следующий раз, а белок нужен! Было много людей, я старалась вести себя как обычно, но ощущения были странными, конечно – это же мой последний приём пищи тут. В восемь прилетел вертолёт, я лихорадочно оделась, выкинула изношенные тапки подводника в мусор и побежала к трапу. Там уже собрались ротирующиеся и некоторые провожающие. Волнующий момент, но как получилось, что я почти ни с кем не попрощалась и желающих прощаться со мной было немного. По дороге к вертолёту обернулась и помахала толпе обеими руками – наверное, это мой максимум. Уходить было легко. Ни А., ни геологов не было. Залезли в вертолёт: я первая, опять не попрощалась с людьми, помогавшими нам подвозить вещи, например с начальником. Об этом жалею – он был не самым ужасным руководителем. Взлетели – видела, что нам машут, но сама сидела у дальней стены, махать не стала, как и снимать видео – всё равно корабль не видно.

Пока сидела в вертолёте, всё сильнее нервничала от предстоящей встречи с человеком, это было главное моё беспокойство. Рассеянно смотрела на лёд за окном – он не сплошной, очень много трещин, разводий, как и на нашей льдине. Надеялась увидеть медведей… Наконец сели. Я сразу же стала искать человека, нашла очень быстро, но засомневалась, он ли это – одежда новая. Нет смысла описывать нашу встречу, но после неё мне, конечно, стало легче. На льдине с лагерем удалось сходить в туалет. Хотела выпытать у местных работников наши точные координаты, но не смогла добиться ничего точнее восемьдесят девятого градуса. Для меня, каждый день записывающей координаты в таблицу в течение всего дрейфа, это было удивительно. Но я так и не знаю, насколько близко к полюсу была. В общем, не дальше градуса.