Стала думать про то, что, наверное, в экспедиции ходит определённый тип людей – те, кому нравится вот так пропадать из нормальной жизни на какое-то время, оставаясь практически без связи. Вчера был случай в столовой: врач передал химику (мы сидим за одним столом) сообщение от родителей – они беспокоятся, потому что тот не пишет (уж не знаю, откуда у них почта врача). Химик на это ответил: «А у нас нет связи!» Звучит, как будто я осуждаю – может, я и правда осуждаю, но связь, хоть и плохая, у нас есть, а этому человеку не тринадцать лет, чтобы сбегать из дома и прятаться на льдине от надоевших родителей. Раньше я была такой: экспедиция была легальным способом убежать от всего на суше, жить моментом. Это более лёгкая жизнь, практически не надо думать о том, что делать, куда сходить, что купить, – выбор здесь сильно ограничен или его просто нет. Вдруг понимаешь, что постоянные ситуации выбора, оказывается, нас выматывают, поэтому прекрасно иногда поиграть в детский сад на корабле. В процессе подготовки к экспедиции я познакомилась с человеком (он тоже должен был идти в эту экспедицию, но его убрали из-за недостатка мест) и необходимость бежать от чего-либо отпала, а инерцию уже было не остановить. Конечно, не могу сказать, что провожу здесь время впустую, это полезный опыт, пока главным образом общения, надеюсь, и до исследований дойдёт. Но теперь мне в полях намного сложнее, и без связи с сушей не могу жить.

Прямо сейчас слышу через стену, как в каюту к страшному коллеге-имениннику приходят гости. Они искренне его поздравляют, дарят подарки, кажется, что они любят его. Приходят мужчины. Может, это гендерное?

Вечером, после прочтения письма от Полины. Очень много эмоций, смеюсь и радуюсь, но в то же время стало немного плохо. Почему-то после письма почувствовала себя злодеем – это я вспомнила про то, что удалось того коллегу всё-таки задеть. Ведь он меня обижает неосознанно, а я специально хотела докопаться до чего-то в нём. Кажется, я слишком много про это думаю.

Сходила ненадолго на эту вечеринку. Зам, предлагая мне выпить (он знал, что я не пью), громко сказал: «Лида, ну ты же хочешь быть как все…» – это, кстати, не такая уж и плохая шутка, все смеялись, и я тоже, искренне. Один из егерей позвал меня курить и в процессе произнёс фразу «женщина тоже человек», пытаясь сделать комплимент. А вообще все говорили много хороших слов про именинника, вспоминали его карьерный путь и всё такое, начальник рассказал анекдот про геологов – всё как всегда. Кажется, теперь буду пытаться выжать из себя какие-то хорошие моменты из жизни тут – даже не знаю, стоит ли. Ладно, продолжу жить по принципу «аутентичность и искренность превыше всего». Только что придумала. Знаю, что это сейчас я такая злая, никого не понимаю и не вписываюсь, а к концу экспедиции буду любить каждого, абсолютно каждого человека отсюда, на суше буду вспоминать по ночам и очень сильно, может быть до слёз, скучать по этому времени. Но сейчас, в моменте, ничего не могу с собой поделать.

<p>19 Октября</p>

Сделала смерслайд (smear slide) и посмотрела в микроскоп. Это предметное стекло, на которое намазан осадок, – оно нужно, чтобы изучить состав. Как приятно было поделать что-то околонаучное! Нашла фораминифер – это такие карбонатные одноклеточные организмы. А ведь слайд я сделала просто из грязи, которая осталась на пробоотборнике, – даже там есть жизнь.

Созвонилась с человеком на суше впервые за долгое время, потратила половину своих бесплатных минут. Издевательство, конечно, – с моей стороны всё трещало, да и за это время ничего толком не сказать… Но хотя бы можно услышать голос, и на том спасибо. После разговора трясло – настолько это странно.

<p>20 Октября</p>

Ну вот. День начался прекрасно – на завтрак яичница с беконом, кофе с тостами, да и вообще я встала к завтраку и была довольна собой. Потом ещё лучше – вдруг началась станция, появилась перспектива поработать. В перерыве мы – геологи, химик-мужчина и заместитель – оказались в нашей лаборатории, и разговор как-то зашёл про гендеры, потом, конечно, перешёл на «толерантность» и всё такое. Как я и ожидала, все, кроме химика, оказались дикими гомофобами. Я понимала, что нет смысла им что-то доказывать, была рада уже тому, что открыто выразила своё мнение. Они, конечно, уверены в том, что большинство людей на борту такие же, как они, и это только я такая ненормальная. В общем, в очередной раз появилось ощущение, что придётся мне здесь жить в своей норе, в пузыре, и пытаться не сойти с ума. В то же время понимаю, что стоит приложить усилия и подружиться с другими людьми, с теми, с кем я смогу общаться хоть как-то.