— А как вы предлагаете это сделать? — поинтересовался Камерон.

— Придется привлечь Боба Гейла. Мы вчетвером обследуем дом, начиная с цокольного этажа и постепенно продвигаясь наверх. Нам надо сохранять достаточно большую дистанцию, чтобы Дьюи не мог проскользнуть мимо нас в ту часть дома, которую мы уже осмотрим к тому времени, и все же стараться держаться поближе друг к другу, чтобы не терять связь. Сделать это непросто, но мы справимся.

— А что подумают остальные постояльцы, увидев, как мы крадемся по коридорам с таинственным видом? — спросил Фредерикс. — Или мы расскажем им, в чем дело?

— Думаю, этого делать не стоит. На тот случай, если Дьюи невиновен. Обследовать дом надо поздно ночью. Именно в это время Дьюи решается выходить из своего убежища, поэтому у нас будет больше шансов на него наткнуться. Да и остальные постояльцы будут спать и не узнают, чем мы занимаемся.

— Когда вы думаете начинать? — уточнил Камерон.

— Ну, я встретил его в…

И тут дверь внезапно распахнулась. Мы резко обернулись — за дверью стояла Дебби Латтимор, а за ней взволнованный Джерри Кантер.

— Доктор Камерон, — выпалила Дебби, — произошел несчастный случай!

Глава 9

Итак, список подозреваемых уменьшился на одного человека. Кей Прендергаст, двадцатидвухлетняя женщина, ставшая матерью троих внебрачных детей, еще не достигнув своего двадцатилетия, жертва сексуального влечения, не принесшего ей, судя по всему, никакой радости и полностью изгладившегося из ее памяти за пять лет, проведенных в клинике, лежала без сознания на полу своей комнаты, а из-под ее головы на половицы медленно сочилась темная кровь.

Было легко догадаться, что случилось. Маленький черно-белый телевизор, стоявший на столике, невразумительно болтал что-то сам себе — с той нервозностью, которая ощущается, когда телевизор работает, а его никто не смотрит. Он был собственностью Кей: в «Мидуэе» не было денег, чтобы оборудовать комнаты постояльцев радиоприемниками или телевизорами. Напротив столика у окна стояло кресло темного дерева, его спинка изгибалась и закруглялась по краям, образуя подлокотники. Кей поднялась к себе, включила телевизор, пересекла комнату и села в кресло. Левая задняя ножка кресла подломилась, и Кей упала назад, ударившись головой о батарею парового отопления, которая находилась под подоконником.

Доктор Камерон действовал быстро и толково:

— Дебби, позвоните в больницу. Нужна «скорая помощь». Скажите, что срочно.

— Хорошо, доктор.

В комнату уже набился народ, и Дебби пришлось проталкиваться к выходу. Я отступил к телевизору, уйдя с линии, зрительно соединявшей жертву и остальных постояльцев, и стал наблюдать за их лицами. Здесь были несколько человек из списка подозреваемых, например, Уолтер Стоддард, тот официант, что обслуживал меня за обедом, скорбная личность с картин Нормана Рокуэлла. И Хелен Дорси, бой-баба, помешавшаяся на чистоте в доме. И Дорис Брейди, жертва культурного шока. И Роберт О'Хара, блондин-здоровяк, по виду настоящий американец, — он не раз был уличен в совращении детей. И Джерри Кантер, убивший семерых человек, а в последнее время озабоченный лишь предстоящей работой на мойке для машин, принадлежавшей его шурину.

Я смотрел на все эти лица, пытаясь подметить на одном из них неподобающее случаю выражение — удовлетворение, удивление или даже злость. Но ничего такого не увидел. Уолтер Стоддард казался еще более мрачным, чем обычно, и в его взгляде сквозила отчаянная жалость к раненой женщине. На лице Хелен Дорси тоже была жалость с примесью беспокойства — ей хотелось начать действовать и привести комнату в порядок. Дорис Брейди выглядела напуганной, кроме того, на лице ее читалось отвращение, словно распростертое на полу тело бросало вызов ее убеждениям, которые она с таким трудом обретала заново. У Роберта О'Хары был испуганный вид, как будто он думал о том, что то, что случилось с Кей, могло произойти и с ним самим. А Джерри Кантер старался быть полезным и проявлял сочувствие, как хороший сосед, который всегда окажет помощь в случае необходимости, не выказывая лишних эмоций.

Кроме них в комнате находились жертвы других несчастных случаев. Роуз Акерсон и Молли Швейцлер, они стояли рядом и смотрели то на распростертое тело, то на зрителей, как бы сравнивая реакцию на это происшествие с тем смехом, который раздался, когда упал стол. На этот раз никто не смеялся.