Читаем Восемь мечей полностью

– Вы говорите это мне? Ладно, тогда послушайте! – Он быстро допил свой бокал с пивом, с громким стуком поставил его на стойку и ткнул бармена указательным пальцем в грудь. – Я никогда, слышите, никогда не был в его доме! Человеком, за которого принимали меня, был сам старина Ник Деппинг. Просто он специально оделся в шутовскую одежду, чтобы его никто не мог узнать. Именно это и скажите всем своим друзьям. И не только им, но и вашим деревенским увальням полицейским тоже.

– Простите, сэр, не понял?

– Это был старина Деппинг. Собственной персоной! Говорю же вам, это был он! Вы что, не верите? Хотите сказать, я вам вру?

Бармен был настолько озадачен, что даже Спинелли не стал на него давить. Наоборот, тон его голоса понизился, стал мягким, доверительным, чуть ли не отеческим.

– Послушайте. Только очень внимательно. Я вам расскажу, как все это было на самом деле… Старый Ник Деппинг очень хотел выйти из своего дома… Пусть вас не волнует, почему я вам все это рассказываю! Просто слушайте, и больше ничего… Значит, так. Деппингу нужно было незаметно уехать отсюда. Для этого он сначала отправляется в Лондон, заходит в артистический магазинчик и покупает там актерский грим, затем идет в магазин готовой одежды и покупает там костюм. Конечно, все это можно сделать по-тихому, не вызывая ни у кого никаких подозрений, но, видите ли, наш старина Ник в душе был артистом… Более того, настоящим артистом! Что было, то было, следует отдать ему должное. И если он где-то оставил следы своей обуви, то не хотел, чтобы они вели именно к нему. Для этого ему были нужны туфли иного, чем у него, размера. Так-то оно так, но ведь нельзя же вот так войти в обувной магазин и, не привлекая к себе совершенно ненужного внимания, попросить показать тебе туфли на два-три размера больше. Это более чем странно, поэтому в магазине тебя все запомнят, и, если вскоре после этого где-то возникнет серьезная проблема, копы враз на тебя выйдут, это уж как пить дать. – Наклонившись через стойку бара почти вплотную к лицу бармена, Спинелли вдруг слегка охрипшим голосом продолжил: – Ну и что, как вы думаете, в этом случае делает Ник? Не знаете?… Тогда слушайте. Слушайте очень внимательно. Потому что это достойно описания в самых лучших книгах! Так вот, он отправляется в большое поместье, которое, не знаю почему, называется «Гранже». Ну, то самое место с дурацкой мебелью и развешанными по всем стенам дешевками, которые почему-то называются картинами и которые лично я бы постеснялся повесить даже в своей кладовке для угля. Затем однажды днем, прихватив с собой сумку, в которой обычно носят книги, старина Ник отправляется в комнату, где в таких местах обычно хранят ставший ненужным хлам, и, так сказать, «крадет» оттуда старую пару чьих-то туфель здоровенного размера. Спросите зачем? А затем, уважаемый, что теперь, если ему вдруг все-таки придется оставить где-нибудь свои следы, то голова пусть будет болеть у того, кто является владельцем этих самых туфель, вот так. Понимаете? И все это Ник делает только потому, что ему надо скрыться из дома. Но не просто скрыться, а скрыться по-настоящему незаметно, ну и…

Последнюю часть предложения Хью Донован уже практически не слышал. Он был настолько поражен, что чуть было не повернулся к Спинелли лицом и не заговорил с ним. Но, слава богу, сдержался и даже не пошевелился, продолжая молча, с пустым бокалом у рта тупо смотреть на висящий за стойкой крупный плакат с изображением бодро шагающего и несколько сардонически ухмыляющегося Джонни Уокера. Буквально в одно мгновение рухнули основы дела, в пух и прах разбивая все и каждую из строившихся на них гипотез! Которые еще совсем недавно, благодаря таинственным туфлям, в свое время принадлежавшим Морли Стэндишу, казались такими стройными, такими логичными, почти незыблемыми… А ведь сколько было споров, сколько аргументов за и против, сколько было сломано копий и… язвительных шпилек! Но при всем огромнейшем внимании к этому трагическому событию, на довольно длительный период ставшему главной темой для всей округи, самое простое, а может быть, и самое верное объяснение случившегося – а именно, что Ник Деппинг сам украл эти туфли для столь нужного ему маскарада, – осталось, как теперь модно говорить, за кадром или, по крайней мере, почему-то просто не принималось во внимание… И что теперь прикажете делать с фантастической версией его отца-епископа, в соответствии с которой Генри Морган устроил полтергейст прежде всего и только для того, чтобы тайком, с позволения сказать, «позаимствовать» чьи-то старые туфли?