Читаем Восемь мечей полностью

Пригнув голову, чтобы не стукнуться головой о низенький потолок прохода, Хью Донован прошел к центральной стойке бара. Там, у влажной стены, тускло горела пара масляных ламп. Большая часть посетителей предпочла веселиться в зале напротив, где кто-то громко бренчал на разбитом пианино, а еще двое не менее громко и азартно спорили о достоинствах и недостатках какой-то песни… В зале, куда вошел Хью, стояли деревянные скамьи с высокими спинками, длинные и тоже деревянные столы с полированными медными кувшинами на них; на стенах то тут, то там виднелись заплатки из грязно-серого линолеума всех возможных размеров и видов; деревянная каминная полка со старинными часами без стрелок, втиснутая в один из темных углов испорченная картина принца Альберта в костюме горного стрелка – он там стоит в горделивой позе, весьма неодобрительно взирая на то, что происходит вокруг… Прямо под ним за столом сидели два или три сельских мудреца в матерчатых кепи, отчаянно о чем-то споря, не забывая при этом регулярно отпивать из высоких оловянных кружек. Один из них сказал:

– На твоем месте я не был бы таким дураком! – затем мрачно повернул голову и грохнул кружкой о стол. – Говорю же вам, «Принцессу Мэри» взорвали прямо на рейде, и если слово лучшего канонира флота ее величества для вас недостаточно, то клянусь всеми чертями… – Бум! Это снова грохнула кружка об стол.

Мимо торопливо прошла пухлая официантка с подносом, полным пустых кружек и бокалов: она все время крутила головой, как бы уклоняясь от клубов табачного дыма, и с отсутствующим видом, механически улыбалась всем, на кого случайно или преднамеренно падал ее взгляд. Спорщики хотели было ее о чем-то спросить, но она только улыбнулась им и пошла дальше по своим делам. Тогда они обратились к бармену, высокому, сановного вида человеку в темной рубашке с длинными рукавами и явно скучающими полузакрытыми глазами, величаво стоявшему со сложенными руками на груди прямо за стойкой бара посреди беспорядочно разбросанных ящиков с пустыми и полными пивными бутылками. При виде его создавалось полное впечатление, будто он безмятежно спит, не обращая ни малейшего внимания на то, что происходит вокруг, однако, как только в любом уголке залы поднималась чья-либо рука, требуя пива или чего-нибудь еще, он тут же оказывался у этого столика. Так было и с Хью Донованом: не успел тот подойти к стойке, как величественного вида бармен уже с искренним деревенским гостеприимством поинтересовался, что ему хочется отведать.

Хью непонятно почему передумал, вместо кружки свежего пива попросил бокал виски с содовой и, терпеливо ожидая, пока «лорд-бармен» приготовит напиток, уставился на полированную медную пластину, стоящую на полке прямо напротив него. Несмотря на плавающие кругом клубы густого табачного дыма, он мог достаточно отчетливо видеть дверь в узкий проход и ту, другую залу, где, небрежно развалившись на стуле, сидел Спинелли. Причем громкие шепотки посетителей вокруг него, время от времени заглушаемые чересчур громкими аккордами дребезжащего пианино. – «Тот самый джентльмен… жуткое убийство… ш-ш-ш, тише, тише…» – доносились даже до Хью. Да, правильно говорят: в деревне новости разносятся быстрее света! Это уж точно. Услышав их, даже три «мудреца» дружно, будто по строгому приказу, допили свои бокалы и обернулись, чтобы посмотреть на виновника всех этих слухов…

Уголком глаза заметив, что Спинелли вдруг встал со стула и идет через проход прямо по направлению к стойке бара, Хью резко повернулся к стене с медной пластиной. Чей-то уже заметно пьяный голос громко и тупо просил кого-то спеть «Старину Джона Уэсли»…

– Послушайте, дружище, – подойдя к стойке, поинтересовался Спинелли высокомерно-ледяным тоном, чем-то очень напоминавшим надменные манеры миссис Стэндиш. – В вашем богоугодном заведении вообще можно дождаться, когда тебя обслужат, или нет?

Громкий шум в зале тут же заметно спал, превратился в некое подобие мерного жужжания – всем, очевидно, очень хотелось услышать, что последует дальше. Прекрасно исполненное Спинелли показное безразличие к происходящему вокруг, видимость достоинства и манеры истинного джентльмена производили на всех просто неотразимое впечатление. Бармен тут же буквально подпрыгнул к нему:

– О, простите, сэр! Ради бога, простите! Я был уверен, полностью уверен, что мои люди там и немедленно вас обслужат. Еще раз извините… Итак, что изволите, сэр?

– Что я изволю? Ладно, тогда для начала бренди, пожалуйста, – с демонстративной отстраненностью произнес тот, одновременно делая вид, будто поправляет свой нашейный галстук. – Если, конечно, оно у вас имеется. Самого лучшего… Давайте целую бутылку и заодно принесите также бокал свежего пива… Кстати, не хотите ли со мной выпить?… Да, да, лично вы… Так сказать, за компанию.

– Благодарю вас, сэр, о, благодарю. Конечно же, не откажусь! С превеликим удовольствием, сэр.