Читаем Восемь мечей полностью

– Я вернулся в тот небольшой отель, где остановился, переоделся в сухое белье и лег спать. А теперь усвойте вот что!… Причем усвойте полностью, желательно без каких-либо вариантов: на меня вам повесить ничего не удастся! Все эти разговоры и прозрачные намеки на то, что я якобы незаметно последовал за Ником Деппингом, – чистейшая туфта, и вам это прекрасно известно. – Спинелли изо всех сил попытался привлечь к себе взгляд доктора Фелла. – Чистейшая туфта! От начала и до конца!… Тогда я сразу же лег спать и не выходил из номера вплоть до самого утра. Думаете, мне очень нужно было какое-то продолжение? Ошибаетесь. Я никогда в жизни не держал в руках пистолета и не собираюсь! Так что встречаться с Ником Деппингом у меня не было ни малейшего желания. Зачем?… – От напряжения его голос то и дело срывался на хриплый крик. – Да вы проверьте мое полицейское досье и посмотрите, есть ли там хоть какой-либо, даже самый маленький намек на практическое использование мною огнестрельного оружия… Нет, нет, сколько ни старайтесь, не найдете. Ничего не найдете! Ведь по сути я такой же добропорядочный человек, каким считался здесь и покойный Ник Деппинг. И совершенно не собирался возвращаться туда, чтобы снова с ним встретиться. Более того, даже не держал на него зуб за попытку меня убить. Воспринял все это как обычные превратности войны, только и всего. Убивать его? В принципе, наверное, оно того и стоило бы, но… кем угодно, только не мной… Ну а если у меня и было намерение, так сказать, попросить у него взаймы небольшую сумму, то… то неужели вы думаете, я настолько глуп, чтобы делать это таким дурацким способом? – Он с треском хлопнул ладонью по колену. – Нет, скажите, вы что, действительно так думаете?

Какое-то время инспектор Мерч старательно пытался вести стенографическую запись их беседы, но потом, видимо устав сражаться с бесконечными идиомами Спинелли, бросил это занятие и только внимательно слушал, плотно сжав губы под пшеничными усами. Хью Доновану было предельно ясно, что происходило у него тогда в голове, – он по-прежнему искренне верил в то, что в тот вечер Спинелли быстро сменил одежду, вылез на улицу через окно своего номера и снова отправился на встречу с Деппингом. Только на этот раз совершенно иного характера… Тут Хью с удивлением заметил, что доктор Фелл тоже внимательно смотрит на инспектора Мерча. Тот уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но вдруг передумал и озадаченно нахмурился. А доктор Фелл радостно захихикал.

– Туфта? Вы сказали – чистейшая туфта? – задумчиво переспросил он. – Да, я это знаю.

– Вы… вы знаете? И не…

– Да, знаю. Но, видите ли, мне прежде всего нужно было заставить вас говорить, – как всегда, спокойным, почти равнодушным тоном пояснил ему доктор. – Вообще-то, честно говоря, нас вполне устраивает тот факт, что к этому убийству вы не имели никакого отношения. Кстати, я совсем запамятовал сообщить вам, – его лицо буквально расцвело от удовольствия, – что жена владельца гостиницы видела, как вы влезали в окно своего номера в насквозь промокшей одежде. Около десяти часов вечера…

– И больше никуда не выходил? – не веря своему счастью, спросил Спинелли после долгой паузы.

– И больше никуда не выходили, – подтвердил доктор Фелл. – Это и есть лучшее подтверждение вашего алиби, друг мой. – Сказав прилюдно и вслух эту чудовищную ложь, доктор Фелл выглядел так же доброжелательно, как старый добрый сказочник, только что рассказавший детям очередную красивую небылицу, в которую они все искренне и с явным удовольствием поверили.

Спинелли, нервно передернув плечами, тихо спросил:

– Значит… значит, я могу идти? Значит, вы не собираетесь меня задерживать? Даже как важного свидетеля?

– Нет, не собираемся. Даже как важного свидетеля. Можете идти куда заблагорассудится. Постарайтесь покинуть эту страну в течение ближайших сорока восьми часов, и вас никто не будет задерживать.

На лице Спинелли появилось что-то вроде дикой, зловредной надежды. Прижав руку к груди, он сделал нерешительный шажок назад. Видно было, что в его голове вихрем проносятся мысли о подставах, ловушках, вариантах… Понимая, что делать этого не стоит, он, тем не менее, не удержался от вопроса:

– Послушайте, но вы же сами обещали мне неделю! «Даю вам неделю, чтобы убраться из страны» – вот что вы тогда мне сказали, разве нет? Как же так? Неделю…

– Друг мой, – тихо, но решительно перебил его доктор Фелл. – Ваша привычка хитрить и изворачиваться, поверьте, до добра вас не доведет. Надеюсь, вы догадываетесь о наличии целого ряда, мягко говоря, опасных вопросов, на которые я мог заставить вас дать мне исчерпывающие ответы, но решил этого не делать. По своим собственным причинам. В основном потому, что совершенно не верю в то, что Деппинга застрелили вы. Но если, упаси господь, вы, следуя вашей дурной привычке, вздумаете ставить мои высказывания под сомнение, спорить со мной или, что еще хуже, возражать мне, друг мой, то никакой пощады не ждите. Никакой! – Он громко стукнул рукояткой трости по столу. – Вам ясно? Итак, что выбираете: свободу или тюрьму?