Читаем Волонтер полностью

Адвокат остановился у квартиры врача, нажал на кнопку звонка и прислушался. За дверью царила тишина, хотя в глазок было видно, что внутри горит свет. Неожиданно в квартире зазвонил мобильный телефон. На вызов никто не отвечал. Павлов внимательно осмотрел хлипкую дверь. Выбора не было.

Удар ногой был коротким и точным. Дверь жалобно затрещала и распахнулась, как гигантская пасть.

Артему внезапно пришла в голову интересная мысль. Если кто-то из любопытных соседей по лестничной площадке случайно увидит его проделки и решит сообщить в полицию, то у него могут возникнуть серьезные проблемы.

«Тут как минимум умышленное уничтожение имущества, статья сто шестьдесят седьмая, до двух лет лишения свободы. А при желании можно схлопотать и незаконное проникновение в жилище!» – подумал он.

Павлов осторожно прикрыл за собой искореженную дверь и оглянулся. Мобильник, недавно умолкнувший и сиротливо валяющийся на полу, вновь разразился трелью. Адвокат переступил через него и заглянул в гостиную. На журнальном столике валялась пустая бутылка из-под водки, в воздухе витал резкий запах сигаретного дыма.

В этот момент со стороны кухни раздалась какая-то возня. Артем, не мешкая, рванул туда и замер.

Осипов, извиваясь, висел под самым потолком. Глаза его вылезли из орбит. На багровом лице с неимоверной скоростью сменяли друг друга выражения страха, ярости и фатальной безысходности. Он хрипел так, словно силился что-то сказать перед смертью. Пальцы врача отчаянно цеплялись за петлю, все сильнее и сильнее затягивающуюся на шее.

Осипов предусмотрительно снял с потолка лампу, положил ее на стол и завязал петлю на освободившемся крючке. Артем мгновенно подвинул этот стол под ноги висельника, затем схватил нож, лежащий в раковине, сбросил лампу на пол и вскочил на этот предмет мебели.

– Рано вы на тот свет собрались, Борис Георгиевич, – пробормотал он, перерезая толстую веревку.

Павлов чуть было не усмехнулся, почувствовав на ней клейкую массу. Надо же, и мылом смазал, по всем законам жанра сработал!

Когда веревка была перерезана, Осипов тяжело осел на стол. Артем чудом не свалился на пол.

Он безостановочно открывал и закрывал рот, жадно глотал воздух. Его кожа, прежде лиловая, медленно розовела.

Павлов поморщился. От хирурга нестерпимо разило перегаром, как если бы его окунули в бочку со спиртом и мариновали там пару часов.

– Борис Георгиевич, удивляюсь вашей некомпетентности! – прокряхтел Павлов, волоча обмякшее тело в комнату.

Он помог Осипову устроиться на диване, после чего набрал в кране воды и вернулся в гостиную, пропахшую дымом.

– Вам как никому другому должно быть известно, что при удушении смерть наступает не сразу. Сей процесс сопровождается мучительной болью и судорогами. Хотите свести счеты с собой – вешайтесь на балконе. Закрепляете веревку, набрасываете петлю на шею и прыгаете. Шейные позвонки сразу ломаются, смерть приходит мгновенно. – С этими словами он плеснул воды в лицо врача.

Тот фыркнул, отплевываясь, и с трудом проговорил:

– Спасибо за совет. Знали бы ваши зрители, что вы так хорошо разбираетесь в самоубийствах.

– Не раз приходилось сталкиваться на практике, знаете ли, – невозмутимо отвечал Павлов, стряхнул с локтя какую-то чешуйку, прилипшую к нему, и полюбопытствовал:

– Помочь вам принять душ, доктор? Могу устроить контрастный, тепленький.

Осипов устало замотал головой и промолчал.

– Приходите в себя, Борис Георгиевич, – сказал Артем, придвинул к кровати стул, на котором висели тренировочные штаны, сел напротив врача и спросил: – Вызвать «Скорую»?

– Не надо, – слабым голосом отказался Осипов, потрогал распухшую шею и закашлялся.

– Мне тоже так кажется, – заметил Павлов. – Потому что впоследствии вас могут поставить на учет в психоневрологический диспансер. А оно вам надо?

– Мне ничего не надо, – угрюмо ответил Осипов и снова зашелся кашлем. – Можете дать мне воды? Попить, – уточнил он, вспомнив «душ», устроенный ему адвокатом.

Артем принес ему стакан воды и снова уселся на стул.

– Борис Георгиевич, вы же понимаете, что я сюда ехал не только для того, чтобы вас спасать, – сказал он, когда врач утолил жажду.

– Я должен быть благодарен вам? – Осипов сверкнул глазами, возвращая адвокату пустой стакан.

– Отнюдь. Пусть это останется на вашей совести. Мне нужны ответы на вопросы, которые, собственно, я вам задавал еще тогда, во время нашей первой встречи.

Постанывая, врач приподнялся, обессиленно прислонился к спинке дивана и заявил:

– Какой же вы настырный, Павлов!

– Мне часто об этом говорили, – не стал спорить Артем.

Губы хирурга тронула слабая улыбка.

– Если я выберусь из этой передряги, то напишу об этом книгу, – проговорил он.

Артем кивнул.

– Не сомневаюсь, что она будет увлекательной. А теперь давайте поговорим о насущных делах.

– Павлов, а тебе не приходило в голову, что, спасая меня, ты сам увязнешь в болоте? – спросил врач, перейдя на «ты». – Вместе со мной?

– Это неважно. Где Владимир Симонов?

Осипов вздохнул, помрачнел.

– Я не знаю. Это правда.

Павлова такой ответ не устроил.

– Куда вы его отправили?