Несушка очень уважала петуха Фортиса, он был для нее не только достойным собеседником, но и частенько защищал ее от наглой свиньи и старого ворчливого гусака. Она почувствовала, что ее куриное сердце наполняется каким-то, непонятным ей пока, чувством: то ли тоски, то ли сожаления… В общем, ей стало грустно оттого, что она, может, больше никогда не увидит дорогого ей петуха-философа. А может, увидит? И она стала представлять, как прилетит на двор, когда научится летать и… Но тут вернулась куропатка и поведала ей интересную и весьма поучительную историю про ее куриный род, о которой она узнала от мудрой совы Сакры.

Глава пятая

ИСТОРИЯ ЦЕСАРСКОГО РОДА

«Было время, дорогая сестрица, когда все наше многочисленное семейство куриных: перепела, фазаны, рябчики, тетерева, индейки, мы — куропатки — и твои прямые предки — цесарки — жили в одном прекрасном саду. Люди называли его «райским садом». Все птицы были летающими и даже не представляли своей жизни без неба, без свободных полетов. Для них летать было также естественно, как дышать… Наши предки вольно летали там, где им хотелось, вили гнезда там, где им было удобно, и откладывали яйца лишь для продолжения потомства. Они занимались прочими птичьими делами, которые были им совсем не в тягость, а в радость, потому что все эти необходимые дела проистекали из их птичьего естества и вполне согласовывались с окружающей природой. Корма было достаточно, опасности никакой, так как все обитатели этой страны: люди, звери, птицы, насекомые — жили в полном согласии между собой. Никто никого не убивал, хищников просто не существовало: все животные были травоядными. В общем, жили в настоящем раю!

Но однажды в этом райском саду, в нашем общем с тобой семействе куриных, случилось нечто совершенно необыкновенное: одна из цесарок снесла золотое яйцо. Оно было, конечно, не из золота, но золотого цвета и очень крупное по размеру. Гнездо этой цесарки было на дереве, которое росло близ жилища первых людей Адама и Евы. Не заметить его среди ветвей было нельзя. Когда на гнездо падали солнечные лучи, яичко переливалось таким золотым блеском, словно маленькое солнышко пряталось в лохматых ветвях кедра! Любопытная по своей женской природе Ева, заметив блестящее яйцо, захотела достать его, чтобы поближе разглядеть новоявленное чудо. Цесарки не было на месте, и Ева смогла беспрепятственно взять золотое яичко из гнезда. Оно едва умещалось у нее на ладони и было еще теплым. Видимо, цесарка только что улетела в поисках корма. Любуясь яйцом, Ева думала, как же ей уговорить Адама оставить это необычное яйцо в своем жилище, чтобы не пропустить момент появления из него чудесного птенца. Она была уверена, что из этого золотого яйца вылупится не простая птичка-цесарка, а, возможно, сказочная золотая жар-птица…

Долго уговаривать Адама ей не пришлось. Он подумал, что Бог создал новый вид птиц, а значит, ему, Адаму, предстоит дать этому виду название. И он решил взять под контроль происхождение нового вида. Когда-то Адам по повелению Творца нарек имена всем животным на земле, чтобы владычествовать над ними, и был рад сейчас продолжить эту благородную миссию вместе с Евой. Посовещавшись, как им лучше поступить, чтобы не навредить ни будущему птенцу, ни его маме-цесарке, они отправились к ее гнезду. Положив яйцо на прежнее место, Адам с Евой стали ждать появления цесарки, чтобы предложить ей пожить в их усадьбе, пока она высиживает свое необычное яйцо. Цесарка совсем не испугалась появлению людей у своего гнезда. Напротив, ей было даже лестно такое их внимание к ее золотому яичку. Вместо трех обычных на этот раз она снесла только одно, но совершенно необычное — золотого цвета! «Чем же я угодила Доброму Волшебнику, что Он даровал мне это золотое яичко?» — думала цесарка. Люди стали уговаривать птицу «переехать», то есть перелететь в их усадьбу, обещая вкусно кормить ее и проявлять заботу обо всех ее птичьих нуждах. Человек в раю был повелителем всего животного мира, поэтому цесарка сразу покорно согласилась поменять место своего жительства. Адам бережно перенес ее гнездо в свою усадьбу, и жизнь цесарки начала постепенно меняться. Ей понравилось жить рядом с людьми. Не надо было улетать далеко в поисках корма или беспокоиться о том, что гнездо может разрушить сильный ветер или поток дождя. Люди окружили ее такой заботой, что она почувствовала себя особенной среди прочих птиц — тоже, наверное, считала себя королевой, как ты!» — при этих словах куропатка вытянула шею, задрала клюв к небу и медленно стала поворачивать голову то вправо, то влево, словно осматривая свои королевские владения. Несушка не удержалась от смеха — закудахтала, как одержимая, на весь лес! «Неужели я такая заносчивая и гордая?» — захлебываясь от смеха, произнесла курица. «А ты не у меня спрашивай, а у гусака с твоего двора или у Барбоса. Они тебя еще лучше изобразят! Ну, ладно, слушай дальше, что было с твоими предками.