Читаем Волк полностью

— Немногим ранее, — сказал Хейнман, — вы утверждали, что Высокородные Мира Владык — высшие существа. Как вы можете сочетать данное утверждение с бесчеловечными намерениями, приписываемыми принцу Галиану? Не говоря уже о том, — опять-таки, это вытекает из ваших слов — что он якобы собирался убить дядю Императора и захватить верховную власть в Империи. Вы противоречите сами себе. Если Высокородные действительно высшие существа, в чем с вами совершенно согласен и губернатор Альфы Центавра Три, то принц Галиан не может быть одновременно и ангелом, и чудовищем.

Джим рассмеялся.

— Я думаю, уважаемая Комиссия не вполне понимает сущность социальных отношений Мира Владык и Империи вообще. План Галиана по захвату власти — верх преступных измышлений, по мнению любого Высокородного. Но с точки зрения того же Высокородного идеи Галиана относительно Земли — отнюдь не преступление, а норма. Более того, нам объявили бы, что, дескать, мы должны считать себя счастливыми, ибо привлекли внимание принца. Что, став Старкинами, мы избавились бы от болезней и обрели бы здоровье, счастье и единство, подобно Старкинам Императора.

И вновь Хейнман принялся шептаться с губернатором, но на этот раз оба выглядели озабоченными и расстроенными.

— Не хотите ли вы сказать, мистер Кейл, — произнес Хейнман, и тон его давал понять, что председатель ждет честного ответа, — что все ваши действия в Мире Владык были направлены не только на благо Императора, но и служили целям безопасности людей Земли?

— Да, — ответил Джим.

— Мне бы очень хотелось в это верить, — сказал Хейнман. — Но вы заставляете нас принять на веру слишком многое. Скажем, факт, что вы каким-то образом узнали о планах принца Галиана, хотя он не мог не держать их в строжайшем секрете.

— Да, это так, — согласился Джим. — Но отдельные губернаторы и дворяне колониальных миров, — тут его взгляд скользнул по губернатору Альфы Центавра, — должны были знать о его намерении избавиться от прежних Старкинов. Принцесса Афуан и Мелнес — хранитель дворцовых покоев — были в курсе остальных деталей. Хотя Галиан, насколько это возможно, старался никому их не открывать.

— Как же в таком случае о них узнали вы? — спросил один из членов Комиссии — незнакомый Джиму, невысокий, толстый человек.

— Мои основные интересы состоят в изучении различных человеческих культур, во всех их видах и проявлениях, — сухо пояснил Джим. — Существует определенный предел вариациям любой культуры, порожденной сильно сконцентрированным населением, сколь бы высоко ни была эта культура развита. Социальные отношения Высокородных в Мире Владык и знати в колониальных мирах были, как считали сами носители данных отношений, на самом высоком уровне. Высокородные и подражающие им провинциальные князьки разделялись на небольшие группы или клики, которые вели себя так же, как нойо.

Джим подождал, пока кто-нибудь не попросит его растолковать термин «нойо». Попросил Хейнман.

— Французский этнолог Жан Жак Петтер называл термином «нойо» общество, раздираемое внутренними противоречиями. Позднее Роберт Ардли охарактеризовал такое общество как «сосуществование правителей, связанных вместе дружески-вражеской зависимостью». В природе аналогом нойо может служить обезьяна калицебус. Каждая семья калицебус проводит свободное от сна и потребления пищи время вблизи границ владений другой семьи калицебус, всячески ее дразня и угрожая ей. Замените ареал на «позицию», угрозы на «интриги», и получите картину сообщества Высокородных Мира Владык. Единственными исключениями были Высокородные типа Ро, но лишь потому, что являлись своего рода дегенератами, то есть находились на уровне развития, который Высокородные миновали в незапамятные времена. Поэтому их не считали за ровню, хотя, возможно, и ошибались.

Джим снова замолчал. Довольно долгое время ни один из членов Комиссии не нарушал тишины, затем заговорил Хейнман.

— Раньше вы сравнивали Высокородных с нами, людьми Земли, и называли из сверхсуществами. Теперь вы взялись сравнивать их со стадом обезьян. Они не могут быть и теми, и другими.

— Могут! — воскликнул Джим. — Ардли утверждал: «нации рождают героев, а нойо — гениев». В случае Мира Владык, послужившего прототипом для других планет, гении создали нойо. Обезьяны калицебус живут в утопических условиях: на деревьях им хватает и пищи, и питья. Высокородные Мира Владык тоже основали своеобразную утопию на базе совершенной технологии, ориентированной на удовлетворение любых желаний и потребностей. Естественно, в подобных условиях они неизбежно деградируют и сделаются легкой добычей какого-нибудь предприимчивого народа с окраин Империи, где условия жизни не в пример хуже. С исторической точки зрения аристократия неизбежно слабеет и становится зависимой от нижних слоев общества.

— Почему же этого до сих пор не произошло с Высокородными? — спросил Хейнман.