Читаем Волк полностью

— Ах, значит, вы видите разницу! — произнес Хейнман с оттенком торжества в голосе. Он откинулся в кресле и посмотрел на остальных членов Комиссии. — И вы не отрицаете, что, вопреки мнению мистера Холланда, взяли с собой пистолет и нож?

— Нет, — сказал Джим.

Хейнман вытащил из кармана платок, старательно промокнул рот.

— Что ж, — сказал он. — Кажется, с этим все.

Из кипы бумаг он извлек новый лист и сделал пометку карандашом.

— Только что, — провозгласил он, — вы слышали рассказ о своих действиях, начиная с момента, когда покинули космопорт Альфы Центавра Три и до настоящего времени, из уст мисс… Высокородной Ро. Имеете ли что-нибудь добавить к данному рассказу?

— Нет, — сказал Джим.

И вновь почувствовал, как Вилькоксин отчаянно дергает его за рукав. Но не обратил на него внимания.

— Никаких замечаний. Так, — резюмировал Хейнман. — Должен ли я понимать это в том смысле, что вы отказываетесь объяснить те странные действия, которые позволили себе в Мире Владык, вопреки утвержденной программе?

— Я этого не говорил, — сказал Джим. — Рассказ Ро абсолютно точен. Но как его поняли вы — другое дело. Мало того, вы сделали неправильные выводы о том, что совершенное мною в Мире Владык шло вразрез с программой.

— В таком случае вам, наверное, следует объяснить нам наши заблуждения, мистер Кейл, — предложил Хейнман.

— Я давно пытаюсь это сделать, — отпарировал Джим.

От этих слов на щеках председателя заиграла легкая краска, однако Хейнман решил оставить вызов без ответа. Взмахом руки он приказал продолжать.

— Объяснение достаточно просто, — сказал Джим. — Высокородные Империи Мира Владык — и я уверен, губернатор Альфы Центавра Три со мной согласится — высшие существа по отношению к людям, населяющим миры типа Центавра и множество других. — Тут Джим посмотрел на губернатора, но тот избежал его взгляда. — И по отношению к нам, людям Земли. Поэтому даже тщательно разработанные на Земле планы были не в состоянии помочь мне в мире, где самый захудалый его представитель на голову выше любого гения нашей планеты. С самого начала мне пришлось приспосабливаться к совершенно незнакомой обстановке, и я вынужден был самостоятельно принимать решения, ибо ни один земной ум не смог бы предугадать ситуации, которые могли там возникнуть.

— Насколько я помню, — заметил Хейнман, — вы ни разу не заявляли о подобных сомнениях во время подготовки.

— Выскажи я их раньше, я был бы немедленно отстранен.

Рядом послышался слабый стон Вилькоксина.

— Конечно, конечно, — сказал Хейнман. — Продолжайте, мистер Кейл.

— Попав в Мир Владык, я понял, что смогу защищать интересы Земли только в том случае, если проникну в окружение Императора. Император Мира Владык болен, похоже, шизофренией, а Империей управлял дядя Императора — Вотан. Третий по значительности человек Империи — Галиан — плел против них интриги, стремясь занять положение Вотана, то есть сосредоточить в своих руках всю реальную власть. План Галиана состоял в убийстве Вотана и Старкинов — преданных слуг Императора. Затем, заняв верховное положение в Империи, Галиан собирался создать новых Старкинов, преданных уже не Императору, а лично ему, Галиану. Ибо Старкины — это генетически взращенная искусственная раса. Галиан был уверен, что за два-три поколения ему удастся вывести новую расу солдат, а материал он планировал брать отсюда — с Земли.

Джим замолк и окинул взглядом членов Комиссии, сидящих за длинным столом.

13

Только через несколько секунд после окончания речи Джима смысл его слов дошел до сознания членов Комиссии. Председатель вздрогнул, остальные повскакали с мест, да так и остались стоять.

— Что это значит, мистер Кейл? — требовательно произнес Хейнман. — Вы обвиняете Высокородного Галиана, которого сами же убили, в умышленном геноциде — в том, что он якобы хотел преобразить нас генетически и сделать своими послушными воинами и телохранителями?

— Я не обвиняю его, — возразил Джим, сохраняя спокойствие. — Я констатирую факт — известный факт намерений принца Империи Галиана, которые он сам высказывал в качестве своих, если хотите, планов. Не думаю, что вы это поймете, — в голосе Джима впервые появилась нотка иронии, — но планы его никогда не вызвали бы ужаса у Высокородных. В конце концов, жители колоний всегда являлись только слугами Высокородных, а мы ведь даже не колония. Мы всего-навсего Волки — дикие мужчины и дикие женщины, обитающие за пределами цивилизованной Империи.

Хейнман откинулся в кресле и, повернувшись к губернатору Альфы Центавра, что-то зашептал ему в ухо. Джим сидел не шевелясь, пока их приватная беседа не окончилась, и председатель Хейнман вновь не повернулся к нему.