Читаем Волчье лето полностью

Катя достала нож и обеими руками воткнула его в шею под адамово яблоко. Ренé беспомощно захрипел, вытаращил глаза, по щекам потекли слезы. Он пару раз попытался ухватиться за воздух, но быстро сдался. Минуту спустя он был мертв.

Катя встала, потянулась, тело затекло после долгих часов под машиной. У нее было достаточно времени, чтобы подумать над дальнейшими действиями. Ей придется избавиться от тел. Следы крови и прочее не представляли интереса. Ничего страшного, если кто-то обнаружит, что здесь произошло что-то криминальное, — они все равно никогда не смогут вычислить, что именно, и не найдут жертв. Проще всего положить всех в машину, уехать, избавиться и от нее, и от них. Потом найти способ вернуться в город и работать над тем, для чего она действительно сюда приехала.

Все это займет у нее целый день.

И ни на йоту не приблизит ее к наркотикам и деньгам.

Одна лишь мысль об этом приводила ее в ярость. Но пора начинать.

Она пошла обратно к дому за телами и замерла. Звук двигателя. Поблизости и приближается. Катя скользнула к стене и устремила взгляд вперед. На площадку медленно заехал черный «Рэнж ровер». Она точно не видела, сколько там человек. Минимум двое. Убить их тоже?

Лишние тела, еще одна машина, от которой нужно избавляться.

Она как раз собиралась выйти вперед и дать о себе знать, как за первой машиной повернула еще одна. Слишком много людей, слишком много всего. Не имея возможности просчитать последствия, Катя медленно попятилась, развернулась, никем незамеченная обошла дом и бесшумно исчезла в лесу.

Они лежали на широкой кровати Гордона. 180 сантиметров, хотя он жил один. На самом деле слишком большая для спальни, которую мрачные старомодные обои и шкаф из темного дерева делали визуально меньше. Ханна лежала на спине и смотрела в потолок, Гордон — рядом, положив одну руку ей на живот, уткнувшись лицом в шею. Дыхание спокойно и ритмично, она не знает, спит он или нет.

Было довольно легко уговорить его оставить Экса у озера и вернуться, чтобы переспать с ней. Он не задавал вопросов и, казалось, не удивился тому, что она звонит посреди рабочего дня, просто пустил ее в квартиру, где она начала целовать его, как только он закрыл входную дверь.

Ханна прижалась к нему, почувствовала, как он моментально возбудился.

Он считал ее привлекательной, хотел ее.

В комнате было жарко, и она скинула с себя натянутое до пупка одеяло, заметила, что внутренняя поверхность бедра липкая от смазки и спермы Гордона. Они не предохранялись — поезд деторождения давно ушел и больше не вернется, так что смазка была абсолютной необходимостью. Слизистая — сухая, тонкая и хрупкая. Ханна рассмеялась, когда вспомнила, как стендапер, на которого они с Томасом ходили несколько лет назад в Лулео, сказал, что бóльшая часть пожаров в то лето началась из-за искрообразования, когда женщины средних лет пытались заниматься на природе сексом без смазки.

Funny cause it’s true[8].

— Что такое? — поинтересовался Гордон, чуть приподнимая голову.

— Да просто вспомнила кое-что.

— И что же?

— Да ничего, это не смешно в пересказе.

— Окей. — Он приподнялся на локте и отодвинул прядь волос у нее со лба. — Нам, наверное, пора на работу.

Она еще не успела ответить, как его телефон зазвонил. Когда он потянулся через нее, чтобы взять его с тумбочки, она услышала, как ее телефон тоже начал вибрировать в кармане брюк на полу. Она успела заметить большую букву «Х» на экране Гордона, прежде чем он откашлялся и ответил на звонок.

— Да, это Гордон.

Она не слышала, что сказал человек на другом конце, да и в этом не было необходимости: по лицу Гордона она поняла, что в любом случае — дело серьезное.

На заброшенной проселочной дороге стояло уже несколько машин. Гордон заехал сбоку и встал за последней из них, они вышли, и Ханна бросила беглый взгляд назад на машину, в то время как они поднимались к дому, который им показал GPS. Чуть впереди дорога была оцеплена бело-синей полицейской лентой, Морган стоял по ту сторону и приподнял для них ленту, когда они подошли.

— Что тут произошло? — спросил Гордон, пролезая под лентой оцепления.

— Тебе лучше знать.

— Экс что-то говорил о пяти трупах.

— Пока да.

Гордон выпрямился, набрал в легкие воздуха и шумно, протяжно выдохнул.

— Твою мать!

— Ага.

— Он здесь?