Читаем Водопад полностью

Джилл говорила еще долго, но Ребус ее не слушал. Ему не хотелось слушать и Карсвелла, но это оказалось почти непосильной задачей. Речь заместителя начальника полиции произвела на него впечатление – Ребус не мог этого не признать. Особенно удался Карсвеллу образ вредного садового крота, не вызвавший ни одной улыбки, несмотря на всю его очевидную комичность.

Слушая Карсвелла, Ребус все внимание направил на окружавших его людей. Чувства Джилл Темплер и Билла Прайда были более или менее ясны. Для Билла дело о смерти Филиппы Бальфур могло стать превосходной возможностью отличиться, для Джилл это и вовсе было первое расследование в качестве старшего суперинтенданта… Скандал был нужен обоим как зайцу пятая нога. В целом же Ребуса мало интересовало, что чувствуют и чего боятся начальники.

Шивон Кларк была ему гораздо ближе. Речь Карсвелла она выслушала с напряженным вниманием и, возможно, извлекла из нее кое-какие уроки. Это было на нее похоже – она всегда стремилась узнавать что-то новое.

Грант Худ был еще одним человеком, который в случае скандала терял многое, если не все. Его лицо и фигура выражали крайнее уныние, и даже руки он сложил на груди так, словно готовился защищаться от ударов. Положение его было незавидным. В случае утечки информации первое подозрение всегда падало на сотрудников пресс-отдела. Именно они теснее всего общались с журналистами, вращаясь в мире, где неосторожно сказанное слово, пьяная похвальба или дружеский разговор после плотного ужина могли обернуться бедой. Но даже если Грант был ни в чем не виноват, его положение все равно оставалось незавидным. Чтобы минимизировать последствия, Джилл нужен был опытный пресс-секретарь, умеющий подчинить себе журналистов и заставить их плясать под свою дудку, даже если для этого ему пришлось бы раздавать своеобразные взятки в виде обещаний эксклюзивной информации относительно будущих результатов расследования. Грант пока подобным опытом не обладал и, таким образом, становился в лучшем случае бесполезной фигурой, которой можно было легко пожертвовать.

Потом Ребус задумался о том, насколько велик может быть ущерб. Да, теперь Сфинкс узнает то, что он наверняка подозревал с самого начала – что ему противостояла не одна Шивон, но и ее коллеги, которых она держала в курсе событий. Сейчас лицо Шивон ничего не выдавало, но Ребус не сомневался, что она уже раздумывает над тем, как справиться с возникшей ситуацией и продолжить обмен письмами с таинственным Сфинксом… при условии, что он захочет продолжать игру. Упоминание о гробиках с Трона Артура не нравилось Ребусу только потому, что в своей статье Холли назвал Джин по имени, сообщив публике, что она является «постоянно работающим в музее полицейским консультантом по этому делу». Он припоминал, что одно время Холли часто звонил Джин в музей, оставлял сообщения, предлагал встретиться. Может быть, она нечаянно сказала репортеру что-то лишнее?… Полностью такую возможность отрицать было нельзя, но Ребус считал подобное развитие событий маловероятным…

Нет, если предатель и присутствовал сейчас в комнате, то больше всего на эту роль подходила Эллен Уайли. Выглядела она, во всяком случае, так, словно у нее случилась какая-то беда. Небрежно расчесанные волосы спутались в тех местах, где их не коснулась щетка, в глазах застыло обреченное выражение. Во время речи Карсвелла она смотрела в пол и не пошевелилась, когда он закончил. И сейчас она по-прежнему смотрела себе под ноги, как человек, который никак не может понять, что же ему делать. Кроме того, Ребус знал, что вчера утром Эллен разговаривала с Холли по телефону. Речь должна была идти только о немецком студенте, но после этого разговора она сразу стала какой-то равнодушной и безучастной ко всему. Тогда Ребус посчитал – это потому, что ее заставили работать над безнадежным делом, но истинная причина была в другом, и сейчас он это понял. Значит, вчера, – после того, как они побывали у Костелло, – она отправилась к Холли на работу или в какое-то кафе или бар, где у них была назначена встреча.

Теперь Ребусу все было ясно, но он боялся, что и другие могут сделать такие же выводы. Например, Шэг Дэвидсон или другие коллеги Эллен по «Дикому Западу». Они могут вспомнить, как внезапно она переменилась после телефонного звонка журналисту, и тогда… Но нет, они ее не сдадут. Никогда. Это было просто не принято. Любого другого – пожалуйста, но не кого-то из своих…

Впрочем, Эллен Уайли давно была сама не своя. Ребус подключил ее к работе с кукольными гробиками в надежде, что это поможет ей прийти в чувство. Но не исключено было, что она не ошибалась, когда говорила, что он жалеет ее, как жалеют калеку. Или – еще хуже – ему понадобился кто-то, кого он мог бы полностью подчинить своей воле и заставить выполнять всю черную работу в деле, которое в любом случае осталось бы его делом.

Да, не исключено, что он руководствовался эгоистическими мотивами…