— И вот что я вам скажу, ребята. Неважно, поступите ли вы в университет и будете ли заниматься историей. Главное, чтобы вы знали: почти все важные дни года, все праздники, все традиции ваших городов или деревень — следы более древних традиций. От кельтского Самайна, который с легкой руки ирландских иммигрантов закрепился в Соединенных Штатах как Хэллоуин, в Галиции существовал как Ночь Самайна, а у римлян превратился в праздник урожая, до ночи Сан-Хуан, летнего солнцестояния, или Сочельника, зимнего солнцестояния. Ключевые моменты года в культуре наших предков — солнцестояние и равноденствие — совпадают с крупными праздниками католической церкви. Я хочу, чтобы каждый раз, входя в храм, вы вспоминали о руинах, которые таятся в его основании, о местах силы, которые выбирали ваши предки. Одного этого мне будет вполне достаточно.

Наступали сумерки, над морем медленно таяли облака.

Сауль умолк и посмотрел на часы. Итак, лагерь был официально закрыт, а новый начнется только через год.

— Оставлю вас на пару часов, встретимся в одиннадцать вечера у автобуса. Можете сходить в город, выпить в баре. Веселитесь, вы это заслужили.

Ребята поднялись со своих мест, а Аннабель сжала запястье Унаи и помешала ему подняться.

— Не ходи с ними в город, — чуть слышно прошептала она. — Останься со мной на пляже.

Унаи молча кивнул. Он ждал этой минуты все время, он думал о ней с тех пор, как двадцать дней назад сел в поезд.

— Ладно, придумаю какую-нибудь отмазку; жди меня здесь возле камня, — пробормотал он ей на ухо.

В ответ она улыбнулась.

Унаи побежал догонять троих своих друзей.

Хота шагал нетвердой походкой: медовуха Сауля пришлась ему по вкусу, и он знал, что больше не попробует ее никогда в жизни.

Лучо и Асьер, как обычно, думали о своем: скорее всего, они предвкушали знакомство с какой-нибудь местной девчонкой, чтобы достойно завершить вечер.

— Чуваки! — крикнул Унаи в нескольких метрах позади ребят. — Я останусь в автобусе. Медовуха плохо подействовала, живот крутит.

— Сунь два пальца в рот, — предложил Хота со знанием дела.

— Нет, не тот случай, — отозвался Унаи. — Немного посплю — не хочу на обратном пути никого задерживать.

— Как знаешь, — ответили одновременно Асьер и Лучо. «Нам больше достанется», — подумали оба: перспектива вполне их устраивала.

И трое друзей зашагали к центру города.

Унаи повернулся и побрел обратно на пляж. Он напряг зрение и постарался разглядеть издали свою нимфу, хотя уже почти стемнело.

Аннабель сидела рядом со скалой, как и договорились. Он бросился ей навстречу, не заметив появившуюся у него на пути Ребекку.

— Привет, Унаи. Ты остался, чтобы поговорить со мной? — спросила она, и в голосе ее звучало огромное облегчение. — Спасибо. Правда, это очень здорово. Большое, большое спасибо. Если хочешь, посидим на берегу.

Унаи резко затормозил, не сводя глаз с маячившего вдали силуэта Аннабель Ли.

— Ребекка, слушай, я… давай завтра… Завтра обсудим все, что ты захочешь, попрощаемся как друзья, а потом после лагеря спишемся, и я заеду к тебе и твоему отцу, когда окажусь в Сантандере. Но сейчас мне нужно идти, хорошо?

— Да… Конечно.

Ребекка повернулась к нему спиной — и так и осталась на пляже. Вскоре Сауль подобрал бронзовый котел и попросил ее вернуться вместе с ним.

Девочка наконец осознала черную реальность своей жизни. «Никто не может меня защитить. Никто не хочет меня защищать. Это случится, а я буду одна».

Провожая глазами Унаи, которого ждал его собственный обряд посвящения, Ребекка пыталась осмыслить слова, которые Сауль шепнул ей, когда все поднялись с места:

— Богиня ждет нас.

В этих словах таился двойной смысл, о котором она в ужасе догадывалась.

Ее воображение заработало в полную силу.

Шли минуты, на пляж Дебы опускались сумерки, и Ребекка знала, что с восходом луны ее ожидает неизбежное.

45. Урочище Атча

9 января 2017 года, понедельник

И где, черт возьми, находится это урочище Атча? Я посмотрел на часы: одиннадцать двадцать. Ни минуты на то, чтобы прийти в себя, предупредить Эсти и разработать стратегию. Я должен был идти один, на свой страх и риск; в противном случае мы упустим Голден.

В два прыжка я взбежал по лестнице, выложил из кармана мобильные телефоны, взломанный и новый, порылся на антресолях в шкафу, пока не нашел бронежилет, и надел поверх него пуховик, плотно застегнув верхние пуговицы.

Если б Голден пришло в голову пальнуть в меня из «Тейзера», как в Хоту или Аннабель, это, по крайней мере, было бы не так просто. По той же причине я натянул перчатки. На голову надел шапку. По правде сказать, я предпочел бы шлем: надоело получать удары по черепу.

В последний момент прихватил «пушку»; я не любил брать с собой оружие, но… Короче, объяснять тут нечего, это на крайний случай.

Я выскочил на улицу, через двадцать секунд пересек площадь Белой Богородицы, оказался на Новой площади, вбежал в туристический офис и обратился к одной из девушек, улыбнувшейся мне из-за стойки.

— Вы не в курсе, где находится урочище Атча? Это срочно, — выпалил я в упор.