Читаем Водитель трамвая полностью

Бастрыкин удивлял меня ещё вот чем: он являлся чуть ли не единственным (за исключением конечно Шлакова — тот прямо бил себя в грудь) водителем утверждающим, дескать, трамвай ему нравится! И работать на нём о — о — о — чень нравится. Прямо очень — очень! И насколько я понимаю — говорил об этом всерьёз. То ли он принимал какие-то запрещённые препараты для улучшения работы кровеносных сосудов головного мозга и не рассчитал с количеством, то ли надеялся на амнистию — пёс его знает. Но это — факт. Он так говорил. При этом когда я у него спрашивал, мол, чего это ты после шести лет на трамвае до сих пор водитель третьего класса и отчего не повысишь мастерство (хотя куда уж выше если он даже самолёты научился сбивать?) и не получишь второй класс, Сашка так ехидно улыбался и отвечал:

— А ты знаешь, сколько на меня докладных ежемесячно пишут?

— Столько же сколько на меня? — уточнил я.

— Во всяком случае, не меньше. Начальство меня и близко не подпускает ко второму классу.

Вот так. Теперь понимаете? За второй класс платят уже по-другому. Не шибко, разумеется, но для сорокалетнего мужика, каким был Бастрыкин, всё же хоть какое-то улучшение. Да и престиж, как ни странно в любом (даже самом паскудном — а вождение трамвая я причисляю к последнему) деле всё — таки имеет значение. Люди мечтают о деньгах. О хороших деньгах. Если же они убеждаются со вздохом разочарования в том, что денег хороших не будет, причём ни на одной из доступных им работ — тогда они мечтают о бляхах. О любых. Дабы как-то выделиться, отличаться от окружающих — точно таких же, как они. Вот у водителей трамвая бляхой являлся класс. Нет, не класс вождения, а какой класс присвоен. Поработал годика два-три, ступай к начальству. Если ты вёл себя всё это время как личинка на ботве, не пререкался, не задавал неудобных для начальства вопросов, мило улыбался, когда тебя смешивали с говном — стало быть, проверку прошёл. Ты — хороший водитель. Имеешь право повышать класс. Тебе дают бумаги, и ты шлёпаешь снова в комбинат. Слушать хрень и тем самым повышать свой профессиональный уровень. При этом даже не важно: совершал ты аварии или не совершал. И вообще как перевозил жителей Москвы. Как пел в уже далёкое время Клинских Юрий Николаевич: «Главное лишь вовремя подлизывать попец!» Дабы не быть впустую громогласным приведу соответствующий пример. Водитель Лемако. Это фамилия такой. Женщина лет тридцати-тридцати пяти. Пришла позже меня. Я прекрасно помню, как её стажировали. Как только она появилась — тут же принялась вылизывать всем урководителям их седалищные плавуны. Вы думаете, это выглядело как видео в разделе «фетиш» на Порнолабе? Ошибаетесь! Значительно хуже и противнее. Лемако не стеснялась никого и ничего. Стелилась ковриком, выгибалась половником. Сюсюкала, подхихикивала, заглядывала в рот любому кто хоть немного стоит выше неё и как результат: за несколько лет стала мало того что водителем первого класса так ещё и наставником! То есть сама начала учить ездить других людей. «Феерично!» — как говаривала расцелованная возмущённым женихом тёща из комедии «Не может быть!». При этом вы думаете, она водила пыхтящий саквояж лучше других? Как бы ни так! В первый же год своей самостоятельной работы она побывала в паре аварий — весьма сомнительных с точки зрения того кто в них виноват. На мой взгляд, не водители автомобилей точно. Я прекрасно помню следующую её аварию: мы выезжаем из депо почти одновременно. Лемако едет первая, мой вагон следует за ней. Дело происходит уже в новом депо — в Строгино. Или как принято говорить теперь — после последней на данный момент реформы русского языка проведённой спьяну седовласыми блюстителями словесности — в Строгине. Так вот, едва я выехал за ворота как понял: впереди произошла авария. Лемако забодала выезжающего с прилегающей территории автомобилиста. Чаще всего такое случается, когда водители не понимают друг друга. Ну, например, едешь себе медленно, и водитель машины решает проскочить. Ты же думаешь, что он тебя пропускает оттого и не трогается, и сам нажимаешь на педальку. Вот и происходит роковая встреча. Впрочем, всё это я знаю лишь по разговорам окружавших меня в ту пору водителей. Сам я в подобные аварии не попадал. В общем, к тому моменту, когда я вышел из кабины разузнать что почём, Лемако уже выясняла отношения с водителем на повышенных тонах. И судя по тому, что он кричал, мне стало понятно, чем он не доволен: очкастый худосочный мужик утверждал, будто Лемако его спровоцировала. Махнула рукой, мол, выезжай, я тебя пропускаю, а сама угостила его в бочину. Словом, долго вам весь этот цирк описывать не стану. Сообщу только: под занавес мужик назвал Лемако «тупорылой белобрысой блядью» с чем лично я целиком и полностью согласен. Ничего не могу сказать насчёт её личной жизни так как никогда не интересовался, но с точки зрения того как она стелилась перед начальством — это чистое блядство. На мой взгляд. И впоследствии она же стала стажировать народ! Вот так у нас и делаются карьеры.