Читаем Водитель трамвая полностью

Мы сидели в курилке возле лестницы. Нас никто не слышал. За давно немытым окном простирался довольно скверный вид: бесконечные перепутанные между собой рельсы, на которых стояли трамваи. Между ними шныряли толстые тётки в оранжевых жилетах и что-то агрессивно кричали. Кричали не умолкая.

— Да, — кивнул Сашка, сразу же изменившись в лице и погрустнев, — тут ты прав. Это они могут.

В другой раз он сам неожиданно для меня завёл разговор о своей личной жизни. Я ехал на конечную на работу, и войдя в вагон увидел что управляет им Кирсанов. Разумеется, я подошёл к нему и мы разговорились.

— Ты чего такой грустный? — поинтересовался я, видя его настроение.

— Да вот с женой расстался, — кратко пояснил он, не отрывая взгляд от дороги.

— С женой? — глупо переспросил я. — А чего так?

— Да — а — а… — протянул он, махнув рукой. — Она себе мужика какого-то нашла.

— А — а — а… ну, тогда правильно.

— Да я вот не уверен правильно или нет.

— А сколько вы с ней вместе-то были? — уточнил я.

— Десять лет…

— Долго.

— Конечно, долго, — согласился Сашка. — Потому и не знаю — правильное ли это решение или нет.

В ту пору я воспринимал подобные разговоры как вмешательство в личную жизнь, потому попытался поскорее перескочить на другие темы. Это сейчас я понимаю: если человек сам начинает о себе рассказывать — проявляет такую инициативу — стало быть, не с кем поделиться. Тут уж надо выслушать, проявить терпимость и заинтересованность. Иначе можно обидеть человека.

Впрочем, Кирсанов не обижался. Он являлся активным футбольным болельщиком и всегда горячо обсуждал со всеми с кем только возможно бездарность отечественных футболистов.

— Ну кто так играет?! — с пылом доказывал Сашка двум старым, сутулым и явно безразличным ко всему водителям с двадцать седьмого маршрута.

Дело было утром в выходной день. Мы все сидели в депо, дежурили. За окном сыпал хмурый снег. Хотелось спать или хотя бы устроить революцию. Но это мне. А представляете, каково было этим дедам?

— Дурак он этот Газзаев, вот что я вам скажу! — продолжал, активно жестикулируя, Кирсанов. Он ходил взад-вперёд по курилке, и они следили за ним оторопелыми взглядами. Сидя на деревянной узкой скамеечке, с нацарапанными на ней мелкими буквами ругательствами, в своих чумовых коричневых куртках с вьетнамского рынка и брюках засыпанных пеплом от сигарет они напоминали мне двух птиц Марабу. Их иногда показывают по ящику. Они такие же облезлые, одуревшие — словно после тифа — но ещё ходят и в состоянии сделать какую-нибудь гадость или подлость. Во всяком случае, таковы были мои ощущения от той ситуации.

— Да он этот Газзаев и сам так играл всю жизнь! — разглагольствовал Сашка, видя, что ему удалось пробудить поверхностное внимание дымящих птиц Марабу. Те послушно кивали клювами. — Он также бежал через всё поле, потом ба-бах! — со всей силы, и мимо! И его ЦСКА также играет! А вот сейчас ещё намечается золотой матч с Локомотивом, и вы что же думаете? — они победят? Да ни за что! Локомотив их уделает! Как последних лохов! Вы видели, кого он ставит в центр? Кстати, не повезёт тем, кто будет работать в тот день по двадцать третьему. Матч — то будет там. Представляете сколько потом болельщиков в трамваи будет набиваться?

Деды одновременно издавали что-то вроде протяжного: о — о — о — х! — почти после каждой гневной тирады Александра.

— Мальцев отличный игрок! — вдруг заявил один из Марабу.

— Мальцев? — переспросил поражённый Кирсанов.

Это и вправду прозвучало сюрреалистично как-то.

— Да, — согласился второй Марабу, кашлянув как еле живой запорожец, — Мальцев игрок что надо!

— Так это ж хоккей! — воскликнул с досадой Сашка. — Да к тому же советский! Двадцатилетней давности! А я вам о футболе говорю! И о современном!

— Третьяк отличный вратарь, — словно не слыша его, произнёс первый старикан, глядя в стену.

— Верно, — подхватил второй, — таких сейчас нету! Капустин мне ещё нравился…

— Да, Капустин… и братья Майоровы.

— А вы последний чемпионат по хоккею смотрели? — спросил у них Кирсанов, осознав, что о футболе говорить дальше бессмысленно.

— А что, они ещё проводятся? — с тем же невозмутимым непоколебимым равнодушием каркнул один из Марабу.

— Ещё бы! Правда, просирают всё, что только можно. А так проводят. Я вот в этот раз смотрел… к середине чемпионата подъехал Ковальчук. Так сразу начали орать типа сейчас он им покажет, сейчас наши всех сделают!.. И один хрен — просрали. Также как всегда!

Сашка начал хохотать. Мне тоже стало смешно. От того что я видел.

— Харламов был технарь! — снова произнёс первый из Марабу.

— Да, — отозвался второй, — Харламов это мастер! И Фирсов великолепный игрок…

— Михайлов…

— Якушев просто блеск…

Перечисление продолжалось. Вскоре все докурили, и не глядя друг на друга, разошлись по углам читать газеты о повышении цен на жилищно-коммунальные услуги.

Сашка всегда нравился мне своей манерой не унывать. Чтобы не происходило. Наверняка он и сейчас ещё гоняет по бескрайним просторам Тушино по своему любимому шестому маршруту.