Читаем Водитель трамвая полностью

Итак. В тот первый самостоятельный день я прибыл на конечную станцию «Таллинская» без всяких приключений. Вовремя. Остановил вагон, выключил управление, одел куртку, взял бортовой журнал с путевым листом, сумку с талончиками и вышел. Красную резиновую сумку с талонами, кстати, нельзя было выпускать из рук ни на миг. Даже если покидаешь кабину на минуту отметиться у диспетчера. Воровали по-чёрному. Сами же водители. Ведь ключи от кабин трамваев стандартные. Есть у всех. Что стоит другому водителю пока вы отошли на минуту отворить дверь протянуть руку, стащить талоны с выручкой и также закрыть дверь? Навар весьма приличен. Ведь помимо денег ещё продашь талоны. А их там двести пятьдесят штук. Перемножьте их на два рубля с полтиной. Столько тогда стоил один талон. Сколько вышло? А вся моя зарплата вместе с премией была шесть тысяч рублей. Нехило выходило за одну минуту расслабления? Зарплата же выглядела так: сначала платили четыре тысячи с копейками — в зависимости от множества факторов: сколько наторговал за месяц талонов, сколько на тебя написали докладных и пр. — а затем под конец месяца числа двадцать седьмого — двадцать восьмого давали ещё две тысячи. Поскольку время было идиотское — как раз после дефолта (особо большого воровства говоря по-нашему) приведу цифры в долларах США. Когда я начал работать самостоятельно в 2000 — м году я получал сто пятьдесят долларов в месяц. Когда я увольнялся в 2003 — м мой заработок составлял уже двести долларов. Я прекрасно помню цифру моей последней зарплаты в рублях. Отчего-то въелось в память. Я отработал полный месяц и получил всё вместе шесть тысяч двести рублей. Смешно? Да. И очень грустно. Работу я вам описал. И ещё опишу. Нормальное ли это вознаграждение за подобный труд? Если вы считаете что да, вам срочно пора к психиатру. К слову сказать, для примера, тогда же я покупал первый и единственный пока импортный холодильник, так как отечественный который жил в нашей семье уже …цать с большим хреном лет совсем оборзел и расслабился: требовал размораживать себя дважды в неделю. Причём устраивал потопы на кухне, дрыгался, шатался и подпрыгивал, и ужасно фыркал и трещал, когда его после разморозки вновь заставляли работать. Так вот в результате было принято волевое и тяжёлое решение: извернуться и купить новый аппарат по производству холода пока мы не сгорели вместе со всем кое-как накопленным скарбом к чёртовой матери. Звался он SAMSUNG и стоил четырнадцать тысяч восемьсот рублей. Мне пришлось взять его в рассрочку на три месяца. То есть это как кредит но без выплаты процентов. Была такая услуга у магазина продававшего его. Без подобной уступки мне бы его нипочём не купить тогда. И то я сильно нервничал смогу ли в срок уложиться по деньгам и выплатить полную сумму. И я был вовсе не одинок. Как я уже упоминал моя собственная наставница, покупала в кредит стиральную машину. И также весьма страшилась не расплатиться. Примеры можно приводить ещё очень долго. А я стараюсь сокращать по возможности повествование, щадя время читателя. Таково было то время.

Покинув вагон и прошмыгнув мимо ещё нескольких стоящих вокруг трамваев, я оказался возле лестницы ведущей наверх — к станции. Ветер ерошил волосы, разбитый асфальт хрустел под ногами, когда я шёл. И тут до меня донёсся чей-то мужской голос:

— Но-шпа… я всегда, когда у меня болит живот, пью но-шпу…

Я повернул голову и увидел шагах в пяти от себя двоих водителей. Они стояли возле «системы» под номером пятнадцать и вели неспешную беседу. Голос говорившего принадлежал моложавому с виду мужичку, которого звали Дима. Он был худощав, носил очки, его волосы местами уже изрядно поседели и он их всегда зачёсывал назад. Одет Димка (а именно так его звали все вокруг) был предельно просто: башмаки, джинсы и тёмная куртка, поверх которой «красовался» оранжевый жилет водителя трамвая. На вид ему я бы дал лет сорок — сорок пять. Какой уж тут «Димка»? Дмитрий Анатольевич скорей уж. Какой-нибудь. Впрочем, с отчеством я погорячился. Люди с такими сочетаниями не должны пыхтеть на трамваях. Но, во всяком случае, мне всегда было странно: как это люди не видят что он уже далеко не мальчик? А видимо такой у него был образ. Димка и всё тут.