Читаем Водитель трамвая полностью

Проехав Аэропорт и Сокол, сверившись с несколькими маршрутами на пальцах, я благополучно встал в расписание и прибыл на конечную станцию Таллинская. Там имелось три пути. Самый левый для тридцатого маршрута, посередине для десятого, а справа и ближе всего к самой станции для пятнадцатого и двадцать первого маршрута. Хотя, на мой взгляд, логичней было бы выделить два свободных пути для пятнадцатого и тридцатого маршрута — как для маршрутов длинных и один путь для десятого и двадцать первого. Так как они оба ездили лишь до Щукинской только по разным улицам. И время в пути у них составляло в одну только сторону 22 минуты. Но вероятно иное распределение путей для маршрутов было связано с расписанием. Другого объяснения у меня нет. Разумеется, если вагонов на конечной наблюдалось не много водитель любого маршрута мог заехать на свободный путь. Тем более в том случае, когда ему предстояло по быстренькому отметиться у диспетчера и, не медля выезжать на линию. Никто за подобные вещи не карал. А бывало и при въезде ошибёшься, забудешь стрелку перевести и заедешь не на свой путь. Ничего страшного.

Обычно на конечной было тихо. Когда стояло мало вагонов. Если же начинался обеденный перерыв, народа сновало прилично. Часть толпилась на улице обсуждая, будет ли повышение зарплаты или какие-нибудь иные фантастические вещи в том же духе, часть торчала в комнате у диспетчера перетирая с последним (с последней если уж быть до конца дотошным) очередные слухи о водителях (ну там, кто с кем посра… вернее поругался, кто с кем перетрах… точнее снюхался, у кого от кого вышло опузотворение на этом фоне, и правда ли что за докладные теперь вычитают из зарплаты больше?). Словом обсуждали животрепещущие темы, без проговаривания которых никуда. Вы думаете, данными вещами занимались только женщины? Не будьте наивными. Тот же гусь Шлаков давал им сто очков форы в столь необходимом деле. И ещё Козлов. Был такой негодяй с говорящей фамилией. Сначала я встретил его первый раз в депо. Он на тот момент вроде как выбился в начальство и даже беседовал со мной по поводу жаркой погоды, в которую мне предстояло работать. Переживал так сказать. За меня конечно. А вы думали за своё не менее жаркое местечко? Не — е — е — е… Только за меня. Но местечко и вправду оказалось жаркое, так как менее чем через год я с удивлением обнаружил его на линии. Он катился по пятнадцатому маршруту с угрюмым выражением лица. Очевидно, данное положение его не совсем устраивало. На вид Козлов был худощав и высок. С сединой на репе. Вот именно он — поначалу производящий, в общем-то, не самое отвратное впечатление (в отличие от прочих наставников) впоследствии нагонял на меня невыносимую брезгливость. А всё почему? Да очень просто: я всего лишь однажды случайно стоя за дверью, услышал, как он разговаривал с каким-то водителем с шестого маршрута. То ли они были друзьями (безусловно, в их понимании данного слова), то ли просто любили перемывать косточки окружающим за их спинами. Не знаю. Только с того момента при одном виде входящего Козлова меня разбирало плюнуть в него жидкой слюной верблюда. Или водрузить на его благородные седины цветочный горшок, за которым так тщательно ухаживала одна из диспетчеров. Да-да. Именно так. Это желание я помню весьма отчётливо. Даже спустя годы. Хотя про меня — надо признаться честно — он не так уж скверно и отзывался. Сказал лишь, что я странный, пробегаю мимо и ни с кем не здороваюсь. И в отношении него это было именно так — я, действительно начиная с определённого этапа, перестал с ним здороваться и вообще общаться. И не только с ним. Как известно, здороваться это желать кому-нибудь здоровья. А уж чего-чего, а подобной дури в отношении таких людей у меня никогда не было. Кроме того, начиная с определённого времени, я перестал соблюдать даже формальные меры приличия при общении с некоторыми из представителей трамвайного депо. И далеко не всегда я ограничивался только чинушами. Мерзопакостных водителей имелось в депо не меньше.

Также из мужиков любил посплетничать (и довольно грубо) друг, и главный собутыльник Шлакова. Я не придумываю. Звали его Виктор. Отчества я не помню. На момент начала моей самостоятельной работы он был одним из начальников на конечной станции Таллинская. Правда, очень скоро его сместили. Но это как я уже говорил обычная подковёрная грызня на нижних уровнях руководства депо. Выглядел Виктор уморительно: высокий, с толстым животом, вечно взъерошенными волосами и с красной рожей. На вид ему было лет пятьдесят. Говорил он с какой-то хрипотой, но без пустых тупых понуканий. Видимо сам как бывший водитель, наслушавшись вдоволь за свою «карьеру» всякой пустомелицы понимал всю глупость данного явления. Знаете, это когда, например, подходит какая-нибудь наставница и начинает вещать со сладостным выражением лица: