Читаем Вода с сиропом полностью

На нем был ободранный, ветхий и на несколько размеров меньше, чем надо, пиджак. Рубашка была очень грязная, а в смешные штаны с полосками влезли бы два таких, как он. На ногах – рабочие ботинки. Образцовый лузер, которого я в ту ночь должен был обнять и уверить в бескорыстной любви. Всю дорогу он неуверенно улыбался, медленно бредя за мной.

А. было не привыкать. Я не впервые приводил кого-нибудь с собой поздно ночью, но этот персонаж несколько ее ошарашил. По ее задумчивому взгляду было ясно, что в эту игру она вступать не собирается.

- Он пришел со мной на ужин, - сказал я ей. – А еще мы могли бы отдать ему какие-нибудь старые вещи.

Затем мы сели со старцем в гостиной, ожидая, пока А. приготовит что-нибудь поесть. Мой гость, немного шепелявя, пустился в рассказ о семи смертных грехах, которых человечество должно опасаться, оглядываясь при этом на А., что с ласковой улыбкой присела к нам. За все это время А. одарила меня лишь парой загадочных взглядов.

Развалившись в кресле, я чувствовал себя равным Богу.

- Ужин почти готов, пойдемте, я покажу вам ванную, чтобы вы могли умыться перед едой, - осторожно проводила его А., будто опасаясь, что по дороге он рассыплется.

Старец сполоснул руки и вернулся к столу.

Я был очень горд собой. Кто бы еще так, бескорыстно привел домой нищего на ужин? Кто в это равнодушное время ищет пути к страждущим?

- Один из смертных грехов есть гордыня, - сказал мне старец и улыбнулся А., которая по ставила перед ним блюдо.

Я даже не подозревал, что в нашем доме что-то может быть таким огромным.

Еда выглядела великолепно. Это была моя любимая картошка по-французски.

Я вспомнил, что еще утром говорил о том, что мы давненько ее не ели. Гора золотистых, маслено-желтых, нежно пропеченных картофелин со всеми вкусностями, которые к ней полагаются, и гарнир из помидоров и соленых огурцов источали умопомрачительный аромат.

Старец оставил разговоры о семи смертных грехах и принялся за еду.

Я пожелал ему приятного аппетита и с нетерпением ждал свою порцию. Минут через пять я начал нервничать.

Добравшись до кухни, я спросил А. о своей доле:

- Я что, есть не буду? Что-то не так?

- Это был твой ужин, - сладким голосом ответила А. – Ты отдал его нищему. Знаешь, это очень неожиданно и приятно. Я бы в жизни не поверила, что ты на такое способен.

- Что?!

- У тебя замечательная душа, - приласкала меня А., - и я тебя за это очень люблю.

- Может, на противне хоть что-нибудь осталось?!

- Я не могу тебя не любить, - вздохнула А., будто речь шла о каком-то проигранном бое.

- Я бы противень хотя бы выскреб ложкой, - продолжал я в смятении, - понимаешь, хотя бы то, что пригорело…

Из комнаты донеслось оглушительное рыганье. А. подала мне запотевшую бутылку пива:

- Отнеси ему, пожалуйста.

- Всего один стакан? – удивился я. – А как же я?!

- Не заставляй брата ждать, - поторопила она меня ласковым тоном.

Я поставил перед старцем пиво и даже сам ему налил.

- Ваша жена – просто сокровище! – сказал он признательно, промокнув рукавом влажные губы. – Истинное сокровище…

Меня взяла оторопь. А. убрала со стола, принесла старцу кофе, открыла шкаф и стада доставать аккуратно сложенные рубашки.

- Они, наверное, будут немного велики, но если закатать рукава, то все будет в порядке.

- Закатаю! – торжественно пообещал дед.

А. засунула все рубашки в пакеты.

- Еще бы какой-нибудь свитер… - озадаченно бормотала себе под нос А. – Вот в этом вы будете просто неотразимым! – нашла она.

Меня пробил пот. Мой любимый свитер с норвежским узором!

- Правда ему пойдет? – повернулась ко мне А.

- Он будет в нем потрясающе выглядеть, - прохрипел я.

- У вас золотая жена, - сказал старик.

- Помолчи уж, - прошипел я.

- Вот это еще дадим! – решила А.

- Это не пойдет! – запротестовал я. – Это будет выглядеть на нем глупо! Не может он с надписью UCLA лезть в мусорку!

- Ну тогда хотя бы продаст, - сказала А. весело.

Я подошел к ее шкафу и повернулся к старцу.

- Вы женаты? – спроси я его коварным тоном. Старик завертел головой. Я мрачно, грустно, угрюмо сел обратно.

- Майки и трусы тоже пригодятся, - убеждала его А и, не ожидая ответа, складывала все в сумки.

- Ну это он же не возьмет, подумай сама! – возмутился я.

- Возьму! – богатырски воскликнул старик.

- Может, подруга? Есть у вас хорошая подруга, которой вы бы хотели сделать приятное? – продолжал я безнадежно выпытывать. – Она даже не должна быть хорошей, просто любая подруга есть?

- У вас не жена, а золото.

Я поднялся и подошел к А.

- Ну все, шутки в сторону. Мне же ничего не осталось! Я понимаю, я немного перегнул палку, и ты хочешь преподать мне урок. Хорошо, он поел, сунь ему старую рубашку, и пусть идет. Ладно, я остался голодный… Попью холодной воды и пойду спать, но ты это прекрати, милая.

- Я должна ему это дать, - одержимо сказала А., - я должна это закончить за нас обоих. Иначе бы нам пришлось расплачиваться, понимаешь? Мы не можем просто играть с людьми. А ты, кстати, говорил, что ты христианин. Я понимаю, что ты не принимал это всерьез, но сейчас мне даже приятно, что я отдаю эти вещи. Мне от этого легче.