Читаем Вода с сиропом полностью

- Смотри, ты уже материшься. Я лучше вообще не пойду туда с тобой.

- Да ладно! – пытался я прийти в себя, в то время как паника уже подступила к моему сердцу.

- не кричи здесь, - напомнила мне А.

- Если бы ты не открывала рта, мне бы и в голову не пришло кричать. Что значит: «пообещай, что не будем ссориться»? Ты этим сразу же пытаешься меня достать!

- Господи, ну ты и хамло! – отреагировала А.

На лестнице погас свет, и я вместо выключателя по ошибке нажал на звонок, так что деваться нам было некуда.

Невероятно, с какой скоростью может А. сменить выражение лица. Через секунду она уже обнималась и целовалась в дверях с людьми, к которым мы пришли в гости. Не успев разуться, уже все всем рассказала. Сразу увидела все обновки и хвалила их, и смеялась.

Все это смотрелось так, будто в гости пришла идеальная пара.

В моих же глазах сохранялся огонек гнева. Та сцена на лестнице очень меня завела. По опыту я знал, что пройдет немало времени, пока я ее забуду.

* * *

Эти наши знакомые – очень милая пара. Она говорит примерно так же быстро, как и А., а он, довольно развалившись в кресле, смотрит в сторону и спрашивает меня: «Как дела, дружище?» И так продолжается до того момента, пока вино нас не расслабит и не освободит. Затем мы уже двое, развалившись в креслах, болтаем.

А. никогда нам не дает поговорить, постоянно влезает в разговор, но к этому я уже привык.

Прошли те времена, когда я обиженно говорил: «Ну давай, продолжай, если ты такая умная! Теперь, когда она призывает меня в свидетели: «Помнишь, как в прошлый раз…» или «Расскажи, как мы…», я вступаю в разговор и говорю, что да, так оно и было, ничему не переча. Теперь я не такой идиот, чтобы спорить.

Лучше сдержаться, иногда обращаясь к приятелю с вопросом: «Освежим стаканы, дружище?», а потом смеяться над тем, как А. меня корит: «Чего ты болтаешь?»

Временами, когда в компании я слушаю, как наши жены обсуждают нас, я не перестаю удивляться. То, что вчера было проблемой, готовой разрушить нашу семью, на таких по сиделках с легкостью превращается в анекдот. О том, что происходило это со слезами и сбором чемоданов, неожиданно забывается.

Когда чья-нибудь жена со смехом повествует, как ее идиотский муж что-то нечаянно испортил дома, ее подруги восклицают: «Какая прелесть!», будто напротив сидит не бестолковый манекен с двумя левыми руками, а милый щенок с шелковым бантом на шее.

Эдакие оздоровительные моменты, когда все уходит и прощается, и все скопившиеся яды превращаются в удивительные милые закуски.

Спасибо, Господи, за походы в гости!

Потом мы идем с А. домой, и она весело продолжает:

- Ты слышал, что ее муженек устроил? Я бы тебя, наверное, убила!

И я тоже смеюсь и радуюсь, что она такая милая, а я до сих пор жив.

* * *

Я зашел в гости к брату. Он все еще женат. За это мы и выпили.

* * *

Я отлично помню тот вечер, помню до малейшей детали, несмотря на то, что А. посмеивается надо мной своим кусачим способом, утверждая, что «малейшая деталь» - звучит немного преувеличенно, особенно из уст человека, который, возвращаясь из пивной, налетел на мусорный бак.

Шел я тогда действительно кое-как. Расслабленно. Очень расслабленно. Сияла луна, и мне, эрудированному парню, вспомнилась родственная душа китайского поэта и почитателя вина, великого Ли Бо, и примерно в тот момент, когда я попытался положить на музыку На замерзшей тропке скользят копыта горных коней! Не сбейтесь с дороги, счастливыми возвращайтесь!, на моем пути встал тот бак. Повалив его, я и сам свалился не особо достойным образом.

Водрузив его на место, я обнаружил, что рядом со мной стоит какое-то существо. Маленький, сморщенный мужичок, у которого давно был выработан иммунитет на гепатит, как у индийских детей, живущих на городских свалках, улыбался мне средь лунной ночи беззубым ртом.

Эта луна, этот Ли Бо и вино, которое я выпил, слились в едином образе – мужской фигуре, приятельски щурившей глаза.

Это было знамение небес. Я таки встретил на пути своего прокаженного подобно Франсиску Ассизскому, я был той ночью подвергнут важнейшему испытанию духа.

«Я христианин!» - звучало в моей душе.

Обняв за плечи мужчину, я воскликнул:

- Я христианин, отче!

- С вами все в порядке? – тихо спросил он.

- Пойдемте, отче! – велел я ему. – Вы мой брат, и негоже, чтобы человек вашего уровня искал объедки в мусорном баке! Сегодня я хочу сидеть со своим братом за одним столом! Когда вы, отче, в последний раз ели?

Мужичок что-то прошепелявил, подхватил сумки, в которых держал свои сокровища, и приготовился идти за мной.

- Постойте! – остановил его я. – Это оставьте здесь!

Я заметил его неуверенность и даже попытку к слабому сопротивлению. Не слыша возражений, я взял его под мышки и повел к дому.

Добравшись до освещенного подъезда и внимательно его осмотрев, я удовлетворенно причмокнул. Этот нищий был без изъянов!