— Пока нет, — ответил Дженнингс. — Они уже связались с семьёй для получения стоматологической карты, поскольку у этого трупа есть золотой зуб. Если всё совпадёт с картой Фромли, у меня не будет проблем с опознанием тела во время вскрытия. Но пока всё, что у нас есть, это часы. Ну и конечно, тот факт, что Фромли объявлен пропавшим.

Значит, Уоллингфорды подали официальный запрос. Я встречался с Клайдом Уоллингфордом лишь единожды, но сомневался, что он станет так поступать.

Я был уверен, что Уоллингфорд считает Майкла Фромли полностью заботой Алистера.

— Расскажи, как он умер, — попросил я, поворачиваясь к трупу Фромли. Я уже начал признавать потихоньку, что разложившееся тело в фургоне коронера принадлежит Фромли.

— Он был убит до того, как оказался в воде, — произнёс Дженнингс, натягивая перчатки. Он отошёл от меня и приблизился к голове трупа.

— Сначала взгляни на его глаза, — он приподнял одно из век мёртвого мужчины и начал объяснять что-то про полоски. Я не совсем понял, о чём шла речь.

— Во-вторых, видишь, как его голова повёрнута в одну сторону? — продолжил Дженнингс. — Ты никогда не увидишь такую позу у утопленника. Его голова так развёрнута, потому что трупное окоченение настало ещё в тот момент, пока он был на суше.

— Есть признаки насильственной смерти? — спросил я, осознавая, что задал сложный вопрос, бросая быстрый взгляд на растекающееся тело.

Река может как стереть, так и создать следы насилия на теле. Подводные камни и плавающие ветки могут цепляться за всё, что проплывает мимо.

— Здесь тебе повезло, — Дженнингс загадочно блеснул глазами, глядя на меня с гордостью. — Мы считаем, что он стал жертвой огнестрельного ранения. Я смогу сказать больше после вскрытия, но в одежде были дырки, совпадающие с ранами на теле. В том числе и в пальто, которое ты там осматривал.

Он кивнул на кучу тряпья, выловленного из реки.

В моей голове начали выстраиваться версии.

Если это действительно Фромли, то он мог совершить самоубийство, когда его сознание искорёжилось из-за совершённого убийства и жестоких фантазий, преследующих его денно и нощно.

А может, его убили в пылу драки?

Было очевидно, что его вспыльчивый характер не раз доставлял ему неприятности. Если только докажут, что это Фромли…

— А почему ты им интересуешься? — спросил Дженнингс.

Я решил рассказать ему правду, зная, что Дженнингс умеет хранить секреты.

— Вообще-то, он — главный подозреваемый в убийстве, которое я расследую; убийство юной девушки в Добсоне в этот вторник.

— Во вторник? — Дженнингс резко взглянул на меня и выпрямился. — Ты ведь не имеешь в виду вторник этой недели?

— Ну да, именно этот, — ответил я. И почему он так этим заинтересовался?

— Ну, если этот труп действительно Майкла Фромли, — он развернулся к потерявшему форму телу в фургоне и откинул одеяло, предъявляя мне полное состояние выловленного из реки мужчины, — я бы сказал, что ты можешь вычёркивать его из подозреваемых.

Тело было просто чёрной, желеобразной массой, мало напоминающей человека.

Дженнингс продолжил:

— Посмотри на торчащий язык и глазные яблоки навыкате, на вздутый живот и обширную мацерацию кожи. По моему мнению, этот парень мёртв уже, по крайней мере, две, а то и три недели.

Невозможно!

Но я смотрел на лежащий передо мной тёмный, распухший, обезображенный труп и понимал, что Дженнингс не ошибается.

А если это так, осознал я с пугающей ясностью, то всё, что мы разузнали об этом деле, и всё, о чём думали, совершенно глупо, бессмысленно и неправильно.

Глава 20

Мёртв уже две недели.

Я шёл по тропинке вдоль Гудзона, не имея никакой конкретной цели. Мне просто надо было идти и не останавливаться.

Может, Дженнингс ошибся.

Может, труп не принадлежит Фромли.

Может, это какой-то убитый бедняга, благодаря которому Фромли смог инсценировать собственную смерть. Пока Дженнингс не закончит экспертизу, я должен считать, что это возможно.

Но пустота в моём животе говорила мне оставить эти призрачные надежды.

Я, в буквальном смысле, выслеживал привидение. Наверно, это и был план истинного преступника. Пока мы отслеживали передвижения и действия давно погибшего человека, настоящий убийца оставался в безопасности.

Его план разрушили непредсказуемые воды Гудзона, которые слишком быстро выбросили на берег тело Фромли.

Ещё пару месяцев в воде, и мы не смогли бы установить точное время смерти. Хотя скорей всего, мы бы уже не смогли даже точно определить, действительно ли это тело Фромли.

И из-за недостатка улик мы бы продолжали считать Фромли виновным в убийстве.

Я потерял счёт времени, погрузившись в мысли. Размышлял о тех, на кого нам снова придётся обратить пристальное внимание в качестве первых подозреваемых.

Агнус МакДональд. Посвятил всю свою жизнь работе над гипотезой Римана, а потом молодая девчонка-студентка начала обходить его в решении этой загадки. Он первым пришёл мне на ум.

Я хотел верить в невиновность этого пожилого мужчины, но теперь нам придётся снова обратить свой взор на возможность его причастия к преступлению.