Но нам не жалко времени, хотя мы, жаждущие всего нового, ничего не можем понять из разговора и ничего не знаем о причине смеха, который его сопровождает. Мне вспоминаются слова Диавары о большой семье. Я понимал под «семьей» нечто иное, чем он. Старая африканская семья — это глубоко патриархальная община, в которой преимущественное право мужчин и преимущественное право старших определяют все поведение. За внешней непринужденностью в крестьянской общине скрывается строгий порядок и выработанная веками иерархия.

В машине Диавара снова вспоминает о нас. Он еще более возбужден, чем обычно. А на горизонте показывается плато удивительной формы: на плоской его вершине примостилась еще одна круглая вершинка. Я спрашиваю, как возникла такая шляпка на вершине горы.

— Об этом рассказывает одна легенда… — отвечает Диавара.

— Нет, меня интересует не легенда, — говорю я, — я охотнее получил бы точные сведения о возникновении такой шапочки.

— Естествознанием, — возражает он, — я не занимаюсь. — И рассказывает нам легенду: — Когда-то на вершине этой горы жил крестьянин. Благодаря своим трудам и благоволению бога у него были хорошие урожаи, и он ссыпал все свое зерно в одну кучу. Выросла большая куча, словно гора. Но хотя зерна было много, он счел себя недостаточно вознагражденным за пролитый пот и укорял бога за то, что тот не дал ему большего. В наказание бог превратил его урожай в камень. Там, на вершине плоской горы, и лежит урожай, превращенный в камень.

В деревне Куниакаре мы рассматриваем мощную стену, в два метра толщиной, сооруженную из горизонтально уложенных слоев шифера, соединенных глиной. На сей раз я вижу, что Диавара проявляет особую заинтересованность; он так возбужден, словно стоит на священном месте. Второй раз за этот день звучит имя аль-Хадж Омара. Стена — остаток укрепленного лагеря, который велел воздвигнуть пророк, перед тем как выступить против Медины и начать походы на Восток. Здесь он собрал своих приверженцев и готовился к выступлению.

— У вас здесь крупнейший национальный памятник, — обращается Диавара к старейшине деревни. — Вы должны сознавать это! Мы снова приведем стены в порядок, так как отвечаем за то, чтобы свидетельства нашей истории сохранились для будущего.

Но старейшина и сам, как и каждый в деревне, знает, что они сохраняют сокровище. Они гордятся стеной своего пророка.

— Она сто метров длиной, — говорит старик нам, чужеземцам. Он говорит на плохом французском языке. — И сто метров шириной. И была сто метров высотой, теперь она ниже, прошло слишком много времени, вы понимаете?

— Сто метров? Зачем нужна была такая высота?

Не раз Диавара советовал мне, если я хочу правильно понять Африку, держать в узде свои «европейские сомнения». Но так уж получается, что моя узда мне не очень помогает. Сегодня Диавара благоразумно поясняет:

— Легенда, возможно, несколько преувеличивает. — Он быстро сует в руку Хельге свой собственный фотоаппарат и просит, чтобы она сфотографировала его перед знаменитой стеной.

Старейшина рассказывает нам еще одно предание. В двух километрах от деревни нашли каменоломни, откуда пророк велел носить шифер для стены. Его приверженцы и крестьяне, жившие в окрестностях, образовали тогда цепочку в два километра длиной — так плиты и глина были доставлены на место строительства. Квадратная стена горизонтальной кладкой плит и общими очертаниями напоминает римские сооружения. Африканский Castrum romanum.

Мы обходим крепость. Одна из ее сторон примыкает к реке, причем часть этой интереснейшей стены, проходившей по глинистому отвесному берегу реки, обвалилась.

— Это должно быть незамедлительно приведено в порядок, — заявляет Диавара.

Здесь перед нами одна из тех рек, которые в период дождей превращаются в бурные потоки. Сейчас она высохла. Мужчины копаются в ее русле, женщины черпают воду из оставшихся впадин, наливают ее в калебасы, которые носят на голове в деревню. Эти стройные девушки и женщины идут по направлению к нам, но не удостаивают чужестранцев ни единым взглядом.

— Когда аль-Хадж Омар строил крепость, реки еще не было, — продолжает старейшина свое повествование. — Но ему была нужна вода, и он сказал: «Да будет так». И сразу здесь появилась река.

Как же прав наш друг Диавара! Действительно критическое мышление европейцев разрушает многое в поэзии Африки. Я не буду больше возражать. Я остерегусь… Африка сама найдет правильное соотношение между сказкой и действительностью, она уже нашла его… Но никогда человек не застрахован от неожиданностей как в отношении Диавары, так и всего Африканского континента.

— Послушай меня, брат, — говорит Диавара старейшине, подходит к нему, кладет руку на плечо и мягко повертывает лицом к высохшей долине. — Крепости охотно строят на реках. Сторону, обращенную к реке, легче оборонять, понимаешь? Так что река была там и раньше. Ты только немного подумай над этим, брат, и тогда сам легко во всем разберешься.

Маленький отель