Читаем Внуки королей полностью

Юные солдаты, которым он уже успел передать ее просьбу, работают теперь как одержимые и только время от времени позволяют себе украдкой бросить взгляд на женщину, которая пробирается между ними, мокрыми кирпичами и вязкой глиной. Им доставляет удовольствие показать ей и нам всем, на что они способны. Маленькими ручейками течет у них пот по спине и груди.

Время от времени солдаты звонко смеются, поворачивая на долю секунды свои свежие блестящие лица к фотографу. Они острят? Хельга, кажется, этого не замечает.

— Мадам премного благодарна, — кричит она. — Переведи это сержанту; боже мой, они великолепны!

— Мы посадили также банановую плантацию, видите, там. Бананы поливают; электронасос подает воду из реки каждые два дня. Растения в хорошем состоянии, вы сами в этом убедитесь, как только мадам закончит съемку. — Сержант носит очки. На его добродушном лице служаки отражается значение возложенной на него задачи. — В этом году бананы плодоносят впервые. Посажены они в июне прошлого года.

Помощь солдат дала возможность Хельге быстро справиться со своей работой. Теперь мы идем все вместе по мягкой влажной почве среди огромных банановых листьев. Воздух в этом лесу из листьев пахнет плесенью, разносится сладкий аромат созревающих плодов, свисающих гроздьями из-под листвы. Мали могло бы стать огромной банановой плантацией, если бы все посадки получали столько воды, сколько эти кусты.

— Куда же пойдут в конце концов эти бананы?

Сержант поправляет очки.

— В первую очередь они предназначены для нужд войска, — сообщает он официальным тоном. — Пока эти бананы и кирпичи мы готовим для себя, но с течением времени все это пойдет населению. Такова цель и смысл нашей службы. Гражданская служба еще совсем новое дело. Возможно, вы уже знаете, что большие подразделения работают на стройках добровольного строительства, в том числе на шоссе Мали — Гвинея.

Робкая маленькая гостья. Матери очень

стараются для своих дочерей: кудрявые

волосы заплетаются в маленькие косички

Мали смотрит на окружающий мир — и перед глазами молодой республики встает пример народных армий социалистических стран. Мали воспринимает разумные и прогрессивные идеи и переносит их на родную африканскую почву. Сержант ничего не упомянул о примере народных армий, возможно, он даже не подозревал, как близки нам его мысли. Возможно, этого не знает и Диавара, который дополняет слова сержанта.

— Через два года, — говорит он, — солдаты снова уйдут в свои деревни. И снова, месье, мадам, в деревне увеличится число грамотных людей, имеющих политическое образование, знающих ремесло или по меньшей мере получивших некоторые полезные сведения о сельском хозяйстве. Они познакомились с механизмами, о которых в деревне и понятия еще не имеют. Например, вот с этой штукой — электронасосом. Да, это почти то же, что вы видели на строительстве шоссе. Понимаете ли вы, месье, в полной мере, что это значит? Новое Мали! Вместе с этими солдатами, возможно, придет домой и крестьянин из окружной сельскохозяйственной сезонной школы, где он учился новым методам обработки полей и уходу за скотом и в конце концов получил в качестве подарка плуг или быка. Все это вторгается в деревню: ведь юноши не будут хранить только для себя приобретенную мудрость.

— Я верю вам. Но позволят ли старики, чтобы их учила молодежь?

— Ну да, — отвечает сержант и оглядывает своих товарищей. Все они достаточно самоуверенные молодые люди, но тут на их лицах появляются робкие улыбки. — Старость нужно уважать, но…

— Но?

— Ну что там, — включается Диавара, — наши старики ведь тоже гордятся тем, чему научились их сыновья! Гордятся новым Мали.

Этим он заканчивает слишком затянувшуюся беседу, беспокоясь о своем расписании.

Приближаемся к мавританской границе. Мир забит песком. Он становится серым и, если бы время от времени не взлетала птица — тяжелый длинноклювый марабу, — был бы совсем бедным и лишенным очарования. Дорога, расстилающаяся перед нами, тоже серая и тоже песчаная. Вдруг откуда-то издалека на нас наступает облако пыли; из него один за другим показываются ослы. Мы встречаемся с длинным караваном, сопровождаемым мавританскими кочевниками.

— Стой! — кричу я. — Можем мы на минутку остановиться?

Я знаю, Диавара никогда не примирится с тем, что в маленьком обществе путешественников могут возникнуть какие-то собственные желания.

— Надо подчиняться расписанию, — бурчит Диавара, но Абдулай уже свернул машину на край дороги.

— А еще больше они не могли вас нагрузить? — спрашивает Хельга осликов.

Из-за громоздкой поклажи у них торчат только головы и ноги. Вероятно, то, что привязано к их спинам, не так уж тяжело: огромные калебасы, одна в другой. Примерно так ставят у нас миски.