– Не трещит, – поправил Локвуд. – Уже треснула.

Они продолжали шагать по улице.

– Разумеется, Карла могла работать на Костолома.

В Майрона точно воткнули ледяной штык. Он сразу сообразил, к чему клонит Локвуд, но машинально спросил:

– Что?

– Например, Карла была человеком Костолома. Собирала для него долги. С Даунингом она встретилась потому, что он задолжал большую сумму денег. Грег пообещал заплатить. Но у него не было денег. Он знал, что они вот-вот прижмут его к стене. Время на исходе. Он вернулся в квартиру Карлы, убил ее и сбежал.

Майрон пытался сглотнуть, но горло будто схватило заморозкой. В глубине души он радовался, что разговор помог ему отвлечься. Ноги после инцидента по-прежнему были как резиновые, но теперь он больше беспокоился из-за того, как быстро забыл про мертвеца. Да, это был плохой парень, бандит. Он засунул дуло ему в рот и не бросил оружие по приказу Уиндзора. Наверное, мир без него станет лучше. Проблема в том, что в прошлом Майрон испытывал хоть какое-то сочувствие к убитым людям; сейчас он не ощущал ничего. Он попытался выжать из себя немного жалости, но ничего не получилось. Ладно, хватит самоедства. Майрон тряхнул головой и пробурчал:

– С этой версией тоже есть проблемы.

– Какие?

– Зачем Грег убил ее? Почему он просто не сбежал еще до встречи с Карлой?

Уиндзор задумался:

– Верно. Может, его что-нибудь напугало во время свидания?

– Например?

Его друг пожал плечами.

– Все упирается в Карлу, – продолжил Майрон. – Она не вписывается ни в какую версию. Даже наркоторговец не стал бы вести себя, как она: работать официанткой в забегаловке, хранить дома пачки сотенных купюр с последовательными номерами, носить парики и иметь фальшивые паспорта. Кстати, жаль, ты не встретил сегодня днем Димонте. Он знает, кто такая Карла, и это приводит его в ужас.

– Ты связался с Хиггинсом из министерства финансов?

– Да. Он пытается отследить номера банкнот.

– Надеюсь, это поможет.

– Нам нужны списки телефонных звонков из ресторана «У парка». Необходимо выяснить, кому звонила Карла.

Разговор опять прервался, и некоторое время друзья шагали молча. Оба не хотели брать такси слишком близко к месту происшествия.

– Уиндзор…

– Да?

– Почему в тот вечер ты не пошел на мою игру?

Локвуд не сбавил шаг. Майрон терпеливо ждал ответа. Наконец Уиндзор спросил:

– Скажи, ты ни разу не смотрел запись того матча?

Майрон знал, какой матч он имеет в виду, – когда он повредил колено.

– Нет.

– Почему?

– А смысл?

– Смысл есть.

– Интересно – какой?

– Когда ты смотришь то, что с тобой произошло, ты с этим работаешь. Посмотреть в глаза фактам – значит, подвести итог.

– Не понимаю, – пробормотал Майрон. – Я помню, ты постоянно смотрел запись, сто раз подряд.

– У меня были на то причины.

– Хотел отомстить?

– Нет, убедиться, что Берт Уэссон сделал это нарочно, – поправил Уиндзор.

– Но ты собирался с ним расправиться.

– Жаль, ты мне не позволил. Тогда бы ты сумел оставить все это позади.

Майрон покачал головой:

– По-твоему, проблемы можно решить насилием?

Уиндзор нахмурился:

– К чему этот мелодраматизм? Человек сделал тебе подлость. Сведя с ним счеты, ты мог бы поставить точку. Дело не в мести. Дело в равновесии. В фундаментальном чувстве справедливости, на котором строится наша жизнь.

– Твоя жизнь, – возразил Майрон, – но не моя. Расправа с Уэссоном не вернула бы мне колено.

– Но ты мог бы поставить точку.

– Это был несчастный случай. Только и всего.

Уиндзор покачал головой:

– Ты не смотрел запись.

– Зачем мне ее смотреть? Моя травма останется на прежнем месте. Я вот чего не понимаю… После травмы я не сломался, так? Не жаловался и не стонал, верно?

– Да.

– Не плакал, не проклинал судьбу и не посылал всех к черту.

– Никогда, – подтвердил Уиндзор. – Ты не пытался свалить свой груз на чужие плечи.

– Тогда почему ты думаешь, что я не способен это пережить?

– Ты сам ответил на свой вопрос, но изо всех сил стараешься его не услышать.

– Избавь меня от этой дерьмовой восточной философии! – оборвал его Майрон. – Почему ты не пошел на матч?

Уиндзор двинулся дальше.

– Посмотри запись, – произнес он.

Глава 19

Запись Майрон так и не посмотрел. Но ему приснился сон.

Во сне на него мчался Берт Уэссон. По мере того как он приближался, на его лице все яснее проступала бешеная, почти ликующая ярость. У Майрона было время уйти с дороги. Он мог сделать это не торопясь. Но, как часто случается во сне, ноги будто приросли к полу. Майрон не двигался с места, точно по колено увяз в зыбучем песке, и ждал неизбежного удара.

В реальности Болитар даже не заметил Берта Уэссона. Все произошло очень быстро. Он поворачивался на правой ноге, когда его снесло с места. Затем он услышал – не почувствовал, а именно услышал – громкий треск. В первый момент не было даже боли, лишь изумление. Все продолжалось мгновение, но оно показалось ему вечностью, словно застывший снимок, который впоследствии снова и снова оживал в его снах. И вдруг хлынула боль.