В голове Майрона все перемешалось. Он хотел узнать больше об этой таинственной женщине и вот выяснил: она оказалась знаменитой террористкой, которая с 1975 года находилась в розыске. Парики, поддельные паспорта, имплантаты – все нашло свое объяснение. Лиз Горман не наркодилер, а женщина в бегах.

Но если Майрон надеялся, что теперь продвинется в собственном расследовании, его ждало горькое разочарование. Что могло связывать Грега Даунинга и Лиз Горман? Как профессиональный баскетболист попал в компанию экстремистки, которая стала подпольщицей еще в те годы, когда он был ребенком? Полная бессмыслица.

– Сколько они взяли в банке? – спросил Майрон.

– Трудно сказать, – ответил Хиггинс. – Примерно пятнадцать штук наличными, не считая сейфовых ячеек. Страховым компаниям предъявили иск на полмиллиона, но это, конечно, чепуха. Стоит кого-нибудь ограбить, как у него в сейфе оказывается десять «Роллексов» вместо одного. Все желают нагреть страховщиков.

– Однако, – возразил Майрон, – если у кого-нибудь хранились незаконные средства, они не стали сообщать о них полиции. Им пришлось это проглотить. – Опять наркотики и грязные доходы. Экстремистам нужны нелегальные ресурсы. Они грабят банки, шантажируют бывших членов группы, занимаются чем угодно, в том числе наркотиками. – На самом деле сумма могла быть гораздо больше. – Узнал еще что-нибудь?

– Нет, – произнес Хиггинс. – К информации имеет доступ узкий круг людей, и я к ним не отношусь. Ты не представляешь, каких трудов мне это стоило, Майрон. Ты мне очень должен.

– Я уже обещал тебе билеты, Фред.

– На VIP-места?

– Сделаю все, что сумею.

Джессика вернулась в комнату. Увидев лицо Майрона, она вопросительно взглянула на него. Майрон повесил трубку и рассказал о разговоре с Хиггинсом. Она внимательно слушала. Вспомнив замечание Эсперансы, Майрон сообразил, что провел у Джессики четыре ночи подряд – олимпийский и мировой рекорд за последний год. Его это встревожило. Он хотел здесь оставаться. Хотел. Не боялся тесных отношений, обязательств и прочей ерунды, наоборот, как раз к этому он и стремился. Но все-таки внутри его обитал какой-то смутный страх – боль от старых ран.

Майрон всегда страдал излишней откровенностью. Он знал за собой этот недостаток. С Уиндзором и Эсперансой ему было не страшно. Он доверял им полностью. А Джессику Майрон любил всем сердцем, но она причинила ему боль. Ему хотелось вести себя более сдержанно, не распахивать душу настежь. Но это не в его характере. Сталкивались две основные черты его натуры: потребность целиком отдавать себя человеку, которого любишь, и инстинктивное желание избежать страданий.

– Все это выглядит очень странно, – пробормотала Джессика, когда он закончил.

– Да, – согласился Майрон. Вчера вечером они почти не общались. Он только заверил ее, что все в порядке, и они легли спать. – Кажется, я должен тебя поблагодарить.

– За что?

– Это ты позвонила Уиндзору.

Джессика кивнула:

– Да, после того как на тебя напали бандиты.

– Ты говорила, что не станешь вмешиваться.

– Ничего подобного. Я только сказала, что не буду тебя останавливать.

Джессика прикусила нижнюю губу. Она была в джинсах и просторном джемпере. Волосы влажно блестели после душа.

– Переезжай ко мне, – объявила она.

У Майрона отвисла челюсть.

– Что?

– Прости, я не хотела тебя этим огорошить, – смутилась Джессика. – Просто не люблю ходить вокруг да около.

– Обычно это моя работа, – вставил Болитар.

Она покачала головой:

– Не самое подходящее время, чтобы говорить мне грубости.

– Извини.

– Слушай, я не очень сильна в таких вещах. Ты же знаешь.

Майрон кивнул. Он знал. Джессика пожала плечами и нервно улыбнулась:

– Короче, мне нравится, что ты тут. Я думаю, это правильно.

Он почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз и заныло от страха.

– Это серьезный шаг.

– Не такой уж серьезный, – возразила она. – Ты и так проводишь здесь почти все время. И я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю.

Пауза затянулась чуть дольше, чем следовало. Прежде чем все было бы окончательно испорчено, Джессика подхватила разговор.

– Только не говори ничего сейчас, – торопливо произнесла она. – Я хочу, чтобы ты все обдумал. Глупо поднимать эту тему, когда у тебя одни проблемы. А может, поэтому я и решилась, кто знает. Но ты подумай. Не звони мне днем. И вечером тоже. Я приду на твою игру, но потом мы с Одри отправимся куда-нибудь выпить. У нее сегодня день рождения. Ночевать будешь у себя, ладно? А позже мы побеседуем. Завтра.

– Завтра, – отозвался Майрон.

Глава 20