Читаем Властелины моря полностью

Между тем на противоположном фланге сражение протекало иначе, поскольку присутствие афинских судов обеспечивало керкирцам некоторое преимущество. Поначалу афиняне сдерживали противника, даже не нанося ему удара. Стоило какой-то коринфской галере атаковать противника, как афинская триера приходила в движение, угрожая ей с фланга, и тогда растерянные, напуганные коринфяне подавались назад или в сторону от мишени. Однако даже при всем своем мастерстве и преимуществе в скорости афиняне не могли быть везде одновременно. По мере того как солнце поднималось все выше, коринфяне, находясь на безопасном расстоянии от афинских таранов, получили возможность свободно атаковать и брать на абордаж керкирские триеры. Убедившись, что прежние маневры утратили свою эффективность, афиняне оказались вынуждены вступить в настоящий бой. Всё, больше никаких ложных маневров – только лобовое столкновение. И вот в пылу сражения афиняне забыли и об осмотрительности, и о недвусмысленных наказах народного собрания. Афинские корабли начали таранить корабли коринфские так, как будто два города находились в состоянии войны.

Не поломай керкирцы строй на левом фланге и не пустись преследовать беглецов, все могло бы повернуться иначе. Но теперь они были далеко, вместо того чтобы противостоять коринфянам одним фронтом с афинянами. А еще хуже, что, как вскоре выяснилось, афиняне прождали слишком долго и с поддержкой правому флангу опоздали. Моральное и стратегическое преимущество было потеряно, афиняне оказались вынуждены прекратить атаки и вместе с керкирцами в поисках безопасного укрытия устремились к берегу. Теперь им оставалось лишь наблюдать, как коринфяне дрейфуют вдоль побережья, добивая копьями тонущих либо цепляющихся за останки кораблей островитян. И только после того, как побоище было закончено, они смогли отбуксировать покинутые корабли, поднять на борт мертвых и, миновав Сиботские острова, вернуться на материк.

Наступил полдень. Между тем экипажи сели за весла еще до рассвета, да и палубные схватки совершенно истощили бойцов. На правом фланге керкирцы потеряли большинство своих триер и даже с возвращением товарищей, увлекшихся погоней, вряд ли могли противостоять противнику. Неудивительно поэтому, что оживление на противоположном берегу вызвало у них буквально панику. Коринфяне выходили в море, готовясь начать вторую атаку. Ясно, собираются завершить дело, начатое утром, – полностью истребить флот Керкиры и пресечь попытки Афин избежать полномасштабной войны. Что оставалось? Справившись с растерянностью, керкирцы и афиняне, теперь уже не просто наблюдатели, вновь заняли свои места за веслами и поплыли навстречу противнику.

В угасающем свете дня корабли сближались друг с другом. Коринфяне запели было боевой гимн, но почти сразу же резко оборвали пение. Афиняне ожидали нападения, однако после недолгого колебания коринфяне начали подаваться назад, не отводя, однако, от противника таранных орудий. Керкирцы и афиняне в замешательстве наблюдали за этими маневрами и опомнились, только когда впередсмотрящие заметили вдали силуэты, которые и заставили коринфян повернуться. На горизонте, с южной стороны, показались два десятка триер. Это были афинские галеры, и прибыли они по решению народного собрания: подумав, дома сообразили, что изначально послали недостаточно судов. Теперь подкрепление продвигалось через обломки – следы недавнего морского боя. Проделав долгий путь, оно опоздало всего на несколько часов, чтобы спасти честь Афин. Но подоспело вовремя, чтобы спасти жизнь со-граждан.

На следующее утро остатки керкирского флота и эскадра афинских кораблей, все еще переживая позор вчерашнего дня, выстроились в боевой порядок напротив расположенного на берегу лагеря коринфян. Те спустили свои корабли на воду, но вперед не пошли, избегая столкновения в открытом море даже с небольшим, из тридцати афинских судов, отрядом. В какой-то момент афиняне заметили небольшую лодку, направляющуюся в их сторону от вражеской цепи. Приблизившись на расстояние слышимости, сидевший в ней коринфянин окликнул афинян. На керкирцев он внимания не обращал, более того, гневно заговорил о том, что последние нарушают Тридцатилетний мир и тем самым ставят себя в уязвимое положение. Ведь коринфяне, продолжал гонец, всего лишь стараются привести в чувство собственных союзников. И если афиняне хотят преградить им путь на Керкиру или в любое иное место, если они хотят нарушить мирное соглашение, то начинать надо с них, посланцев Коринфа, тех, что сидят в этой лодке, – это будут первые военнопленные.