Читаем Властелины моря полностью

И вот опять – вспышка вражды. Столкнувшись с перспективой противостояния не только Коринфу, но и другим морским городам Пелопоннесского союза, упрямые и недружелюбные керкирцы смирили гордость и, отказавшись от политики неприсоединения, обратились к Афинам с просьбой принять их в союз. Узнав об этом, коринфяне сами отправили туда гонцов. Они стали убеждать народное собрание отвергнуть просьбу Керкиры и остаться верным духу Тридцатилетнего мира. Под конец первого дня обсуждения собрание как будто склонялось к тому, чтобы воздержаться от участия в этих далеких от Афин распрях. Но потом, обговаривая дело с друзьями и семьями, участники собрания увидели, что из союза с Керкирой можно извлечь некоторую выгоду. В ту ночь многим снилось, что империя простирается все дальше на запад, в сторону Италии и Сицилии, а там, глядишь, и к границам этрусских городов-государств и Карфагена.

Наутро граждане вернулись на Пникс в несколько другом настроении. Они дали согласие на альянс – правда, сугубо оборонительный, то есть Афины обязуются прийти на помощь Керкире в случае агрессии со стороны внешнего врага. Затем собрание проголосовало за то, чтобы послать на остров десять триер. Три афинских стратега выступят наблюдателями в конфликте, и само их присутствие покажет коринфянам, что отныне остров входит в афинский союз. Сама же эта небольшая эскадра ни при каких обстоятельствах боевых действий начинать не будет, и лишь если коринфские корабли попробуют выбросить на остров десант, им нужно будет дать отпор – таков был мандат стратегов.

Прибыв на Керкиру, они обнаружили, что в распоряжении нового союзника имеется флот, состоящий из 110 триер. По прошествии примерно двадцати дней, проведенных в тревожном ожидании, наблюдатели сообщили, что со стороны Коринфского залива приближается крупное неприятельское соединение. На перехват, в южном направлении, были немедленно отправлены афинские и керкирские суда. Они рассчитывали встретиться с противником на выходе из пролива, отделяющего южную оконечность острова от материка, то есть на широкой и, как правило, беспокойной водной полосе, где течения, устремляющиеся вверх, к берегу, сталкиваются с ветрами, дующими с пролива. Десять афинских судов расположились так, чтобы прикрыть правое крыло керкирцев на крайней южной оконечности острова, где многокилометровые мели представляли большую угрозу для кораблей. По левую сторону цепочка керкирских триер доходила почти до двух выступающих из воды скал, известных под названием Сиботских островов.

Вскоре после рассвета в открытом море с южной стороны начали появляться триеры. Количественно враждебный флот производил устрашающее впечатление. Свои собственные девяносто судов коринфяне сумели усилить еще шестьюдесятью от союзников и из колоний. Берегом эту армаду сопровождало пешее воинство варваров, состоящее из представителей дружественных Коринфу племен. Коринфским впередсмотрящим не составило труда вычленить в союзном флоте афинские суда – в утреннем свете они легко узнавались по позолоченным изваяниям богини. Соответственно этому коринфяне вместе со своими союзниками вытянулись боевой линией на правом фланге, чтобы их лучшие корабли встретились лицом к лицу с афинскими «наблюдателями». Стоит только вынудить Лакедемона и других атаковать их, и Тридцатилетний мир можно считать оконченным. И если своим чередом удастся убедить спартанцев объявить Афинам войну и обрушить на них все силы своего Пелопоннесского союза, морская сила Афин будет наверняка подорвана, и Коринф восстановит свои старые позиции властителя моря.

Не считая десятка афинских триер, на всех остальных судах с обеих сторон выстроились рядами гоплиты, лучники, копьеносцы. Использование галер просто как плотов для перевозки сухопутных сил афинян, которые пока продолжали держаться в стороне, поразило своим крайним примитивом. От таких гребцов и рулевых сложных маневров и мастерства в использовании таранов ждать не приходится. Два строя кораблей рванулись навстречу друг другу, и палубы превратились в плавучее поле боя, на котором своих не всегда можно было отличить от чужих. С занятых позиций афинянам было видно, как далеко на левом фланге керкирские суда легко расправляются с триерами из Мегар и другими союзниками коринфян. После первых же стычек большинство вражеских судов пустилось в бегство в сторону открытого моря. Ничто не мешало торжествующим керкирцам покинуть строй и устремиться в погоню за противником. О дисциплине и тактике эти западные греки мгновенно забыли, как и о сражении, которое разворачивалось за их спинами и исход которого был еще далеко не ясен.