Читаем Властелины моря полностью

Афинянам, привыкшим к скалистым горам и сухому лету, эта зеленая равнина казалась заманчивой экзотикой. Вода перемешивалась с черной грязью, кишевшей какой-то живностью. Воздух влажен и свеж, земля пахнет садом. С палуб триер открывается вид на бесконечные – ни конца ни края – заросли папируса, конопли, осоки, лотоса; на эту зелень ни в какое время года ни одна снежинка не упадет, никакой мороз ей не грозит. Над колышущимися водными растениями возвышаются пальмы; их кроны покачиваются под легким дуновением северного ветра. Проносятся вспугнутые кораблями стаи диких гусей, уток, ибисов. Всхрапывают, перекрывая путь триерам, гиппопотамы (кажущиеся грекам «речными лошадями»). В пене, вскипающей под веслами, мелькают окуни и другие невиданные рыбы. В тех, кто не озаботился надеть на ночь марлевую сетку, безжалостно впиваются москиты.

Длинная вереница триер движется по каналу бок о бок с местным водным транспортом, основы которого были заложены задолго до возникновения Афин. Грузовые суда, сделанные из коротких деревянных планок, прилегающих друг к другу, словно кирпичи в стене, плоты из вязаного папируса, плоскодонки, идущие по мели с помощью длинных шестов. Странно, удивительно: мужчина перегибается через борт папирусного ялика и протыкает гарпуном крокодила; за рулевым веслом скользящей мимо баржи сидит безмятежная, с обнаженной грудью женщина; похоронные барки перевозят тела покойников, над которыми с причитаниями склонились плакальщики. На берегу люди вместо вина пьют из кружек пенистое пиво. Странно.

А вот союзники с Лесбоса, Самоса и Хиоса чувствуют себя в дельте как дома. Многие рулевые с этих островов хорошо знают Египет. Их предки были среди греков – «бронзовых мужчин», что более двух столетий служили фараонам как наемники, а впоследствии негоцианты. Ионийцам (как и эгинцам) были предоставлены в западной части дельты Нила торговые площади. Греческие купцы построили здесь город, назвали его Навкратис («Сильный флотом, господствующий на море»), и египтяне не возражали против того, чтобы они возводили здесь храмы в честь своих богов.

Как раз под Навкратисом армия Инара только что одержала большую победу над врагом, о чем он радостно известил афинян и их союзников. Уцелевшие в сражении персы устремились вверх по реке, к старинному Мемфису. Вскоре здесь появился со своим флотом Харитимид. Инар и египетское воинство разместились в греческих триерах, и началась погоня. До этой поры персы свободно перемещались на своих судах по здешним водам. Нил – главная магистраль Египта. Кто контролирует реку, тот контролирует всю страну.

Приток Нила, на котором стоял Навкратис, был слишком узок для боевых действий. Но выше, где все рукава сливались в единый поток, могучая река становилась по-настоящему широка и полноводна. Именно отсюда греки впервые увидели великие пирамиды, поднимающиеся на западном берегу среди гробниц и храмов. Возведенные две тысячи лет назад, пирамиды по-прежнему оставались самыми крупными и самыми высокими постройками на земле. К югу от Гизы, где река растекается от берега к берегу больше, чем на милю, она равняется в своем величии с этими памятниками. В некоторых местах и в определенное время года Нил разливается даже шире, чем Геллеспонт или пролив Саламин. Тут в основном мелко, но триеры с их низкой осадкой проходят легко.

В одном из широких рукавов Нила, в верхнем его течении, наконец показались персы. Числом невеликая – всего восемьдесят триер, персидская эскадра имела изначальное преимущество в том смысле, что ее гнал на греков попутный ветер. Но уже при Саламине афиняне показали, что вполне выдерживают сравнение с египтянами, находящимися на персидской службе, а ведь с тех пор прошло два десятка лет активной деятельности. В столкновении двадцать персидских судов было потоплено, тридцать взяты на абордаж, оставшимся тридцати удалось уйти, либо пробившись через дельту к морю, либо достигнув Верхнего Египта, где персы еще удерживали некоторые позиции.

Поблизости находилась самая заманчивая цель – Мемфис. Тут персы построили по-настоящему царский док – «Корабельный дом», где работали тысячи людей. Бухта буквально кишела паромами, рыбачьими лодками, торговыми и транспортными судами, а стены города поднимались почти от самой кромки воды. В прошлом Мемфис, по крайней мере однажды, уступал морской армаде – нубийский царь привел свои боевые корабли с высокими мачтами прямо к городским стенам. Тогда некоторые из его людей падали на зубчатые стены прямо с нок-рей, другие добрались до берега по мосту, собранному из здешних лодок.