Читаем Властелины моря полностью

Предотвращая вторжение персов в акваторию Эгейского моря, Кимон сосредоточил союзный флот у юго-западной оконечности Малой Азии, невдалеке от древнегреческого города Книд, одного из центров культа Афродиты. Он намеревался посадить гоплитов на триеры, для чего следовало несколько модифицировать их так, чтобы легче было вести бой не покидая палубы, в ходе любого морского сражения, а их избежать скорее всего не удастся. Благодаря тщательному уходу многие триеры, построенные еще Фемистоклом, сохраняли свои боевые качества. Легкая, открытая конструкция делала их быстрыми и маневренными, но много людей здесь поместиться не могло. Следуя указаниям Кимона, корабелы соединили борта широким настилом – поверх гребных рам. Теперь гребцы окажутся под новой палубой, а десятки гоплитов и копьеносцев на ней.

По завершении перестройки Кимон взял курс на восток, к Эвримедонту. В его распоряжении было 250 триер. Пройдя бирюзово-голубыми водами мимо Карии и Ликии, миновав цепочку Хелидонских островов, объединенный флот оставил позади зону влияния Афин. Впереди таинственно мерцала гора – жилище Химеры, этого чудовища с головой и шеей льва, туловищем козы и хвостом дракона; со скалистых вершин горы ночью вырывались языки пламени. Узнав, что персы со дня на день ждут подкреплений, Кимон изготовился к немедленному нападению. Флот взял город Фазелис, пересек Анатолийский пролив и стал на ночь на расстоянии прямого удара от персидского лагеря.

Суда Ксеркса швартовались в устье реки Эвримедонт, воды которой питались тающими снегами Таврского хребта. Командовать флотом царь поставил собственного сына Тифрауста. Тот все еще ожидал подкреплений, и на горизонте действительно в какой-то момент появились черные точки кораблей и белые буруны, вырывавшиеся из-под весел; только это были не союзники-финикийцы, а греки. Персидский флотоводец в панике приказал было кипрским и киликийским триерам укрыться в устье реки, но, сообразив, что таким образом флот окажется в ловушке, которую сам же и поставил, переменил решение и скомандовал полный вперед. Таким образом, в открытом море, образовав боевой порядок, оказались сотни кораблей.

Столкновение судов первой линии оказалось для неопытных персов слишком сильным ударом. Большинство бросилось к берегу. Греки преследовали противника на мелководье. Первые персидские экипажи, достигшие суши, попрыгали на песок и бросились бежать. Сталкиваясь бортами, многие вражеские корабли становились добычей греков. По некоторым подсчетам, Кимон захватил в плен двести триер – остальные затонули, а кое-кому удалось уйти.

Тем временем персы начали срочно перебрасывать к берегу свои сухопутные силы. Моряки Кимона слишком устали, были слишком разгорячены закончившейся схваткой, но гоплиты, судя по всему, были готовы к продолжению боя. По команде Кимона они попрыгали через борт и бросились на персов – точно так же афинская армия следовала за отцом Кимона Мильтиадом по долине Марафона. Тут и обнаружилось, сколь мудро поступил Кимон, взяв с собой большое количество воинов. Мало-помалу греки усиливали нажим на противника, а под конец сражение превратилось в разгром. Афиняне вместе с союзниками отбросили персов к их лагерю. Трофеев было захвачено огромное количество.

Однако же Кимон не считал борьбу законченной. Оставив некоторую часть людей в лагере охранять добычу, он велел остальным вернуться на борт и поплыл на восток в поисках остатков персидского флота – восьмидесяти финикийских триер. Шел Кимон так быстро, что опередил новость о своей победе у реки Эвримедонт. Он захватил ничего не подозревающих финикийцев врасплох прямо в море и либо взял их суда на абордаж, либо пустил ко дну.

Кимон вернулся в Пирей с десятками захваченных вражеских кораблей. Город встретил его как героя. Победы, одержанные им этим летом, ничуть не уступали, а в некотором отношении, может, и превосходили победу при Саламине. Кимон перенес поле боя в персидские воды и на персидскую территорию. Он совершил беспримерный подвиг, выиграв в один и тот же день два сражения – одно на море, другое на суше. И если после Саламина большая часть персидского флота уцелела, то теперь разгром был полным. Но самое замечательное заключалось в том, что честь победы не надо делить со Спартой или иными пелопоннесцами.

Ксеркс ненадолго пережил унижение, испытанное его армией и флотом на реке Эвримедонт. Уже ближайшей зимой вельможи закололи царя в его собственном дворце. На троне его сменил сын Артаксеркс. Новый Царь царей был способным администратором, но не завоевателем. Не с вечных войн и расширения территории, как раньше, началось его царствование, но, напротив, с сокращения военных расходов.