Читаем Властелины моря полностью

Ну и окончательно превращаясь в город моря, Афины взяли за правило выбирать политических лидеров не из круга законодателей или ораторов, но из среды военных. Хотя высшая власть принадлежала народному собранию, власть исполнительная сосредоточивалась в руках ежегодно избираемых десяти генералов, или стратегов. Это и впрямь были генералы, рассматривавшие и решавшие все военные дела: флот, армия, фортификационные сооружения, иногда даже дипломатия. Более того, однажды, во время театрального фестиваля, когда молодой Софокл впервые бросил вызов Эсхилу, судьями выступили именно стратеги во главе с Кимоном.

Каждый из них представлял свою филу. Фемистокла некогда избрали сограждане из четвертой филы – Леонта; Ксантиппа и Перикла – из пятой, Акаманта; Кимона – из шестой, Ойнея. Вслед за Мильтиадом все эти люди исключительно высоко подняли престиж военачальника, и если кто-то из честолюбивых граждан хотел достичь действительно важного положения в Афинах, то иного пути наверх, кроме как через армию или флот, не существовало. Так создалась политическая «власть генералов», которой предстояло продержаться целое столетие.

Афины и их флот преуспевали, а вот энтузиазм союзников постепенно сходил на нет. Иным бесконечная, вяло текущая война с персами представлялась непосильным и ненужным бременем. Ведь персидские корабли годами не появлялись в Эгейском море. В результате возникло недовольство, и мало кому уже хотелось вовремя платить взносы и участвовать в совместных действиях с тем энтузиазмом, которого ожидали от своих союзников Афины и какой предполагался взаимно принятыми обязательствами.

Кое-кто из афинских деятелей весьма нервно реагировал на этот бунт на корабле, но Кимон избрал другой стиль поведения. Держался он мирно и призывал союзные города вносить свой вклад в общее дело в той форме, какая им подходит. Большинство предпочли уклониться от активного участия в ежегодных военно-морских кампаниях и передали свои триеры – без экипажей – в распоряжение Афин; отныне они ежегодно будут платить в общую казну определенную сумму серебром. Кимон был сговорчивым и мягким, его последователи более суровы, но результат от этого не менялся. С каждым годом склонность к военной службе, как и мастерство ведения боя, среди союзников ослабевала, и на этом фоне военная мощь Афин выглядела особенно впечатляюще.

Сохранение союза и пополнение казны требовали железной воли. С самого начала афинянам стало ясно, что войну придется вести не только против Персидской империи, но и с другими греками. Аргументация была простой: все те, кто хочет пользоваться преимуществами участия в Афинском союзе – свобода мореплавания и защита от персидской агрессии, – должны вносить вклад в общее дело, то есть платить. Некоторым городам и островам пришлось вступить в союз против собственной воли, под давлением силы. Другие, например, богатый остров Наксос, по прошествии времени пытались выйти из союза, но кончалось это тем, что союзный флот подходил к их берегам, блокировал порты и обращался с местными жителями как с опасными бунтовщиками. Афиняне извлекали из таких конфликтов максимум выгоды. Например, на Скиросе они изгнали аборигенов-пиратов и заселили остров своими земляками-колонистами, которым уже не хватало места в Афинах. На Фасосе афиняне затеяли с собственными союзниками войну за контроль над местными рудниками. Все закончилось тем, что островитяне были вынуждены и флот отдать Афинам, и рудники. А приносили они тем не менее ежегодно восемьдесят серебряных талантов.

Бесспорно, многим столь жестокое обращение с собратьями-греками было не по душе, тем более что сами же Афины поклялись защищать их свободу. Но возникшая в восточном Средиземноморье новая угроза, казалось, оправдывала самые жесткие меры, направленные на сохранение союза. Через четырнадцать лет после Саламина персы, готовясь к новой войне с Грецией, начали сколачивать мощные вооруженные силы – армию и флот. Ксеркс не мог больше закрывать глаза на успехи Делосского союза и ослабление собственных западных границ. Придется снарядить морскую экспедицию, только так можно сдержать дальнейшее усиление афинян и их союзников. Оторвавшись на время от гаремных услад, Ксеркс дал слово покончить с греками. Местом сбора сухопутных и военно-морских сил была определена долина реки Эвримедонт, на южном побережье Малой Азии.